И раньше, чем судья как-то ответил на это предложение, Дюваль вскочил с места.
— Простите, но я отказываюсь участвовать. Простите.
Судья, на секунду застывший с поднятым молотком, хмыкнул.
— Предупреждение мистеру Морнингтону. Понимаю ваш… хм, протест, но есть процедуры суда. Я попрошу вас более их не нарушать.
— Я всё понял, ваша честь, более не повторится.
Судья положил молоток и перевёл взгляд на красного Уэстбрука.
— Мистер Уэстбрук, вы можете продолжать.
Хардинг улыбнулся. Карьерист Уэстбрук агенту бюро не нравился — прокурор ставил свою карьеру выше справедливости. И сейчас Уэстбрук оказался в паршивом положении. Один свидетель оказался мелким воришкой, второй сбежал. Хардинг знал, о чём сейчас думает Уэстбрук: что сильнее ударит по его карьере — проигранное дело или окончательное выставление себя на посмешище. И прокурор решился.
— Ваша честь, у обвинения есть доказательства того, что Артур Эдвард Стрэнджфорд-Морнингтон использовал деньги со старых счетов семьи Стрэнджфорд-Морнингтон, с которых ранее финансировались военные операции Конфедерации.
Пристав забрал документы и принёс к судье, но тот не стал сразу их брать, а посмотрел на защиту.
— Мистер Смит, вам есть что сказать?
— Только спросить, ваша честь. Защита хочет спросить: мистер Уэстбрук действительно заявляет, что надзорные финансовые органы Соединённых Штатов Америки пропустили подобные счета семейства Стрэнджфорд-Морнингтон, видимо, хранящие крупные суммы, раз это может служить уликой, и не заметили их до появления моего подзащитного? А какие именно банки Соединённых Штатов мистер Уэстбрук хочет обвинить в хранении подобных средств?
Судья перевёл взгляд на прокурора, и тот, не дожидаясь вопроса, опустил голову.
— Обвинение отзывает улики.
Хардинг поставил мысленную галочку. Вся продуманная стратегия судебного процесса развалилась с первых же шагов. Уэстбрук хотел создать у судьи и присяжных образ Морнингтона как сторонника Юга, но Смит выставил свидетеля на посмешище, и этот ход не сработал. Затем к образу сторонника Юга должны были присовокупиться показания якобы свидетеля из Азии, окончательно делая Морнингтона агентом Британии, — и вновь не вышло. И, конечно, Смит утрирует, говоря о банках и американских надзорных органах: всё не так просто. Очевидно, что счета, указанные в документах Уэстбрука, не обозначены как «тайный счёт Стрэнджфорд-Морнингтонов на войну против Северо-Американских Соединённых Штатов». Смит просто обозначил, что он сделает и к кому обратится, если обвинение попробует раскрутить эту улику. И если сами банки, которым обвинения в хранении незаконных средств не нужны, начнут доказывать, что указанные в уликах счета — поддельные, обвинение развалится окончательно. Будь на месте Морнингтона кто-нибудь менее хитрый и изворотливый, ход суда мог быть совершенно иным, но сейчас оставалось только сказать: не на того напали.