— Какая ты злая.
В катакомбах службы безопасности, где разместили Эйдена, антигравитационных кроватей узникам не полагалось. Воды и пищи, как он подозревал, тоже. Зато других развлечений — предостаточно. Очнувшись, пленник обнаружил, что:
1. Алмаз пропал, а еще —
2. Альянс малость переусердствовал в предупреждении его побега.
Сотня металлических обручей сковывала тело, крепко удерживая его в ловушке. Невозможно было не только двигаться, но и дышать нормально. Человек давно умер бы в этой западне, зато андроид — «получил возможность исправить осанку», — подбодрил себя Эйден. Он поерзал немного, пытаясь занять оптимальное положение для вдоха. И ощутил, как острые края обручей впиваются в раненый бок. Р-р-р, больно. Не по-человечески, конечно, но все-таки. «Тюрьма — плохое место для демонстрации совершенства моих рецепторов. Заметят, что чувствую боль от такой ерунды, — непременно этим воспользуются», — и андроид принял отстраненное выражение, вошедшее в привычку. Только дышать старался пореже.
Эйден повернул голову, чтобы осмотреть гостеприимный подвал, и обнаружил бонус: металлический ошейник с блокиратором голоса. Длинная игла проходила через горло прямо в связки и не давала произнести ни звука. «Не то чтобы сейчас мне хотелось поболтать, но все же неприятно быть императором без права голоса», — мрачно пошутил он про себя, — «Что они там вообразили? Что я прямо из камеры начну вербовать сторонников? Или склонять охрану к мятежу?»
На самом деле робот и не представлял, насколько близка к истине была его ирония. Председатель Альянса, первый советник Харген Зури, считал, — и не без оснований — что от пятисотлетнего андроида, чьи способности к красноречию стали притчей среди звездной дипломатии, можно ожидать чего угодно. Не дворцового переворота, конечно. Но кресло под советником и так временами подрагивало, и он распорядился применить к его величеству максимально строгие меры безопасности.
Мозг Эйдена изнурял его точным отсчетом времени, проведенного в тисках, когда дверь, наконец, открылась. В камеру вошли охранники, которых только издалека можно было принять за людей. За ними проследовал их начальник, которого за человека и вблизи принять было трудно. Хотя вот он-то определенно им был: такого хрестоматийного презрения не сыскать на лице андроида.
— Сир, не соблаговолите ли выйти на моцион перед казнью? — свиноподобная морда приблизилась вплотную к императору. Зря: Эйден был выше его на полголовы, чем наносил оскорбление имиджу начальника.
— Ну, раз молчание — знак согласия, — командир махнул подчиненным, — отцепите его, ребят, и наденьте наручники. Ошейник приказано оставить.