— Тут землеройка в кристалле! Эйден, прямо внутри камня! — возбужденный голос звонко отразился от стен. — Я ее вижу!
Андроид оторвался от нуклеовизоров, чтобы подойти ближе. Он понятия не имел, как выглядит землеройка, но по реакции биолога ожидал, что это будет кто-то невероятный. Внутри турмалина скрючился длинноносый комочек.
— Потрясающе. Эта мышь, кажется, жила при Хмерсе. Смотри, у нее совсем нет клыков.
— Это не мышь! Но ты прав, у нее резцы как у древнего грызуна. Два длинных впереди — сейчас уже нет таких… А тут бурундук! Настоящий бурундук, — этот восторг был сродни впечатлению первоклашки от луна-парка. — Просто фантастика, как же ты туда попал, дружок?..
— Кажется, он озадачен не меньше нас.
— Я думала обнаружить животных гораздо ниже этой шахты, в слоях вечной мерзлоты!
— Посмотри, может, здесь есть кто-то покрупнее? У меня не получается вернуть нуклеовизорам способность читать гены сквозь кристалл, а пока мы ковыряем оттуда землероек, и сами окаменеем.
Через полчаса они вдвоем нашли крысу, двух скорпионов, кого-то большого, от кого Самина отшатнулась с брезгливым «Фу! А, все равно он хищник…» и выводок выхухолей.
— Мне надо заглянуть в бумаги из бункера. — сказал Эйден.
— Думаешь найти в них что-то о кристаллах?
— Я хочу понять, при каких условиях они выросли. При повышении температуры или при понижении? Проще говоря, это вареный бурундук там внутри или мороженый. ДНК безвозвратно распадается при высоких температурах, и если мы не хотим пообедать тушеной крысой, незачем и доставать ее оттуда. Если же кристаллы образовались в экстремальном холоде, значит, нам повезло, и не придется спускаться в мерзлоту.
— Было бы здорово.
— Поброди вокруг в поисках стопроцентных травоядных. Я почти не знаком с вашей фауной, и здесь от меня толку мало. Я лучше займусь бумагами и прибором.
Эйден, конечно, лукавил. В чем он разбирался хуже, чем в инопланетной биологии, так это в допотопных, по меркам империи, механизмах вроде нуклеовизоров. Зато настоящей пыткой было ползать между кристаллами, изображая, что он совершенно не хромает, и ловить на себе этот неприкрыто встревоженный взгляд. Можно сколько угодно повторять, что вежливое участие и сострадание суть не одно и то же, но он не мог скатиться до жалости к себе.
Впрочем, Самину устроило такое положение дел. Поглощенная энтузиазмом, она куницей шныряла в лучах сателлюкса. Среди прочих зверей она вскоре обнаружила хорька и летучую мышь — вампира. Травоядных не было.
— Слишком медленно! — она с досады ударила ладонью по турмалину. — У меня уже в глазах рябит, а ведь я еще и половины не осмотрела. Мне кажется, я начала ходить по кругу… Этого ежа я уже где-то видела.