— Больно? — спустя целую минуту без движения, спросила она.
— Чуть-чуть. Сейчас помогу тебе.
— Нет, я люблю работать одна.
Не говоря больше ни слова, Самина поднялась и забрала у андроида нуклеовизор. «Чуть-чуть», — думала она, удаляясь в заросли турмалина. Мир вокруг был слишком далек от мыслей о гиперпространственном реле. Он был похож на сказку. И последнее, что могла бы позволить себе принцесса в ней, это выразить озабоченность кровоточащей раной. Восхищаться драконьей тушей под мышкой — пожалуйста. Клохтать над тем, что рыцарь обозвал царапиной, — никогда. Даже если у него голова болталась на одном сухожилии.
Хороший правитель не бывает хорошим человеком
Эйден методично ворошил кишки доисторической косули, сидя на коленях. Тушки других копытных, а еще мартышки и бобра, лежали рядом образцовым сатанинским кругом.
— Эта тоже мимо.
В голосе андроида не было досады, лишь констатация факта. Но он констатировал то самое «мимо» уже не впервые, и Самина с раздражением швырнула на пол фрезер.
— Может, выучишь меня паре имперских ругательств? Ваш язык резок, как по мне. Так что они должны звучать довольно хлестко.
— Те, что действительно помогают, пожалуй, чересчур грязные.
— Посмотри вокруг, мы в дерь… о-ох! Хотя да: мы в дерьме!
Подцепив зубами, синтетик снял очередную пару перчаток, чтобы тут же напрыскать новую. За последние пару часов он провернул это раз двадцать, переходя от тушки к тушке, чтобы не ввести в заблуждение нуклеовизор.
— Мы в сказке, принцесса, — пожал он плечами. — Просто мы в ней антагонисты, вот и декорации получаем релевантные. Тебе остается только спеть — на радужной поляне из потрохов, среди всех этих косуль, белочек и птичек.
— Ну да, и вон та мертвая ласточка вспорхнет мне на плечо.
— Могу бросить ее в тебя.
И он принялся распутывать метровый кусок внутренностей, чтобы провести по нему аппаратом.
— Перечитал бы ты разок то, что люди называют сказкой. Ты что-то путаешь, — проворчала фея требухи. Эйден, не отрываясь от косули, снова пожал плечами. Поиски затягивались, но атмосфера чуть разрядилась.
Самина боролась с очередным зверем, когда до нее вдруг донеслось:
— Нашел!
И она скатилась с кристалла, как с ледяной горки.
Эйден стоял посреди своего мрачного жнитва и улыбался. Взгляд леди Зури рыскал по телам у его ног. Но рукой, свободной от перчатки, робот приподнял ее лицо за подбородок и заставил смотреть вверх.
Там, на потолке, густо росли турмалины, и в их бирюзовых призмах темнела мятая туша.
— Мать твою, корова… Корова Жупельбера! — закричала Самина, потому что в одном из кристаллов горело клеймо.