— Да уж, особенно его много у меня!.. Я ведь тебе говорил, что в Эфиопии время течет совсем по-другому. Да я вообще сказал тебе очень много лишнего! То, что я к тебе тогда подошел, уже было лишним.
— Айвар… — тут Нерина сделала шаг в его сторону.
— Ну уж нет, прощаться по-дружески мы не будем, — резко произнес эфиоп, отстраняясь, — и позволь ничего тебе не желать. Я думаю, вы и так организуете свою жизнь. Можешь собой гордиться: пощечины хуже, чем от тебя, я не получал еще ни от кого!
Он развернулся и пошел быстрым шагом обратно к клубу, где его дожидался Даниэль. Друг не стал допытываться, чем кончился разговор, поняв все по его застывшему взгляду. А Нерина так же быстро ринулась в обратную сторону улицы, едва глядела по сторонам и замечала только впечатавшиеся в асфальт первые опавшие листья, раздавленные и неживые.
После этого Айвар занялся сбором вещей и заработанных денег, решив по-всякому искать новое место. Он удачно продал золотую цепочку с крестиком, которую ему в честь помолвки подарила мать Нерины, а медальон, полученный от нее самой, выбросил, после чего действительно почувствовал себя слегка очищенным. Айвар уже знал на тот момент, что больше не ляжет в постель с теми, кто смотрит на него как на низшее создание, которое ради своей минутной забавы можно подкормить деньгами или казенным благодушием. Доведется ли ему пережить любовь или только мимолетные страсти, это в любом случае лучше и честнее по отношению к другим и себе.
С Даниэлем Айвар больше не пускался в откровенности, хотя друг очень за него переживал. Он надеялся, что Айвар все-таки не покинет Россию, пока не будет все готово к его собственному отъезду, — Даниэль считал, что податься на заработки в Европу вдвоем гораздо лучше.
Однако спустя неделю после разговора с Нериной Айвар вдруг почти без объяснений купил первый попавшийся билет и сообщил, что улетает в Аддис-Абебу. Друг был уже по-настоящему сам не свой, и Даниэль решил, что Айвару снова кто-то угрожал. «Наверное, намекнули, что если он не уедет, то наркоту подкинут уже в клуб, и в других дозах, — подумал мулат. — Бедный Иви, за самого себя он бы так не испугался».
В день отъезда провожать Айвара пришел не только Даниэль, но и Оля с Митей. Очень расстроились и их родители, которые не верили в его виновность вопреки всем доводам Андрея Петровича, а уж семья Мити и вовсе считала Айвара родным. К счастью, он успел поставить деда Гришу на ноги и дал Мите наставления по дальнейшему уходу, но когда зашел проведать своего подопечного напоследок, дед едва не плакал.