Оля взглянула мужу в глаза и медленно промолвила:
— С моей стороны, Леша, были эгоизм и глупость. А с его стороны это была любовь.
— Господи, так я и знал! — глухо застонал Алексей, вцепившись ногтями в щеки. Затем умолк, и Оля тоже боялась нарушить тишину и даже ощутить на себе его взгляд.
Но потом мужчина поднялся с дивана, отдышался и снова повернулся к жене. Положив свою широкую ладонь на ее бледное запястье — в этот раз Оля не противилась, — он посмотрел на нее и тихо сказал:
— Ладно, пусть так. Только скажи, пожалуйста, одно: эта ваша любовь — это была только лирика? Не физика?
В лице Оли что-то дрогнуло, и она осторожно дотронулась до его щеки, чуть колючей от привычной трехдневной щетины.
— Ну конечно, я тебе не изменяла! — заверила она мужа. — Я бы никогда не смогла, Лешенька. Прости, если дала повод так подумать.
— Я верю, Оля, — вздохнул Алексей, обнял жену и погладил по голове. — Ладно, дорогая моя, не плачь только, пожалуйста. Все еще будет хорошо. И знаешь что, не надо тебе больше пытаться снова забеременеть. Не судьба, значит! Зато внуков дождемся.
Так супругам удалось избежать кризиса и понемногу Оля стала приходить в себя, отвлекаясь в работе и играх с дочками. Паша тоже тяжело переживал известия, но дома вел себя сдержанно и очень заботился о матери. Душу он в основном изливал Андрею Петровичу. К этому времени Паша очень вытянулся, раздался в плечах и окреп, в его лице с первого взгляда сложно было распознать африканские черты: прямые темные волосы, карие глаза и кожа медового оттенка отличались скорее приятным средиземноморским колоритом. Уши он еще не проколол, но заявил, что через пару лет обязательно это сделает, а от курения и татуировок Айвар все же успел его отговорить. Паша стал очень похож на него, но в его лице было больше жесткости, уверенности, даже романтической дерзости.
Тем не менее если бы они сейчас встали рядом, как казалось Оле, никто бы не усомнился в их связи, гораздо более сильной, чем биологическая. А что, размышляла она, ведь был же очень похожий случай в прекрасном и жутком сказе «Малахитовая шкатулка». Только что ждет Пашу, суждено ли ему вырасти счастливым и самодостаточным человеком или стать тенью и двойником? Куда он подастся и сохранит ли ниточки, связывающие с простой и понятной жизнью? Или будет искать те же тайные знания, что и Айвар, не боясь опасного прикосновения к потустороннему?
В конце декабря к Оле однажды пришла ее мать, Анна Ивановна. Они долго сидели на кухне и Оля наконец выговорилась, но мистические думы и тревоги за сына, конечно, решила держать при себе.