«Интересно, помнит ли его сейчас кто-нибудь в России?» — подумал Айвар. Странный, путаный, алогичный и печальный фильм, совсем не похожий на другие индийские мелодрамы. Его, возможно, нельзя понять, не пережив такого же переплетения судеб, чувств и мировоззрений.
Сейчас он с удивлением понял, что стал еще больше похож на обаятельного, порывистого и слегка сумасшедшего Сундара Кханну, любившего самолеты и одну-единственную женщину. Его сыграл великий Радж Капур, который в этом фильме выглядел зрелым и усталым, хоть и не утратил своего редкого благородства. Правда, у него, в отличие от Айвара, была светлая кожа и серые глаза, но сейчас, при обнаружении какой-то мистической общности с героем, это уже не казалось существенным.
«Должно быть, и Даниэль за эти годы стал еще ближе к преуспевающему и благоразумному Гопалу Верме» — сказал себе Айвар и улыбнулся собственному отражению.
Налия стояла в дверях, со строгой прической, серьгами из жемчуга, в атласном светло-голубом костюме матери. Поверх него был накинут серый кашмирский платок с серебряной вышивкой. Она смотрела на него с такой же загадочной улыбкой.
— О чем ты думаешь весь день? Мне показалось или ты снова начал о чем-то мечтать? — лукаво поинтересовалась женщина. — Только боже упаси, не говори, что это как-то связано с эфиопским здравоохранением!
— Что ты, что ты! И меня боже упаси! — шутливо отозвался Айвар. — Нет уж, этого с меня хватит, надо дать дорогу молодым. И только им решать, пойдут ли они по моим стопам, захотят изменить жизнь на родине, или выберут успешную карьеру и цивилизованный мир. А я сейчас наконец могу думать совсем о другом. Ты права, у меня действительно появилось одно новогоднее желание.
— Ну так поделись со мной, — сказала Налия, глянув в зеркало через плечо мужа.
— Люди в общинном центре говорили мне, что мечтают украсить его какими-нибудь живописными фресками, вот я и хочу этим заняться, благо руки еще хорошо работают, да и голова ясная. Даже знаю, что хотел бы там изобразить. Когда Николай Гумилев стремился исследовать Африку, опередив этнографов, он написал такие слова, — тут Айвар заговорил по-русски, — ‘ У меня есть мечта, живучая при всей трудности ее выполнения. Пройти с юга на север Данакильскую пустыню, лежащую между Абиссинией и Красным морем, исследовать нижнее течение реки Гаваша, узнать рассеянные там неизвестные загадочные племена’. Мы с тобой не раз были там по долгу службы, бегом, все в делах, но я все-таки запомнил Данакильскую пустыню, с ее древними тайнами, солеными озерами, дымящимися горами и удивительными племенами. Представляешь, как такие картины понравятся эфиопам?