— Это здорово, — улыбнулась Налия. — Но тебе по силам будет эта работа?
Айвар удивленно посмотрел на жену, по старой привычке трогая себя за мочку уха, хотя сережек давно не носил.
— Да неужели это будет тяжелее, чем жить в той деревне, милая? А я ведь и там уцелел, так что меня еще рано списывать со счетов.
— Уж не в пустыню ли ты ездил, когда исчез почти без объяснений? — вдруг спросила она.
— А почему ты хочешь это знать? — мягко произнес Айвар.
Налия немного помолчала и ответила:
— Не знаю почему, но мне кажется, что однажды ты снова уедешь. Что ты давно уже так решил — сесть в свою родную машину, податься туда, где никто не увидит, выкурить последнюю сигарету и…
— А какая разница, что будет потом, если никто не увидит? — сказал Айвар с прежней решительностью и даже строгостью. — Я еще жив, и это дает не только радости, но и некоторые тяготы, чему я всегда и учил других. Но если я и принял такое решение, то не сейчас, а действительно, как ты заметила, давным-давно. Пока я думаю не о том, сколько мне осталось, а о об этих фресках, о том, есть ли в библиотеке колледжа нужные книги для ребят, о перебоях с интернетом, о ревматизме у Кемаля, о том, что надо еще успеть купить подарки для родственников перед тем, как мы поедем за детьми. Видишь, сколько насущных вопросов? А остальное — к этому просто не надо относиться как к неожиданной катастрофе, сетовать на судьбу, что мы, мол, так не договаривались.
— Спасибо, любимый, — ответила Налия тихо и твердо. — Ты все верно сказал, и я тебе обещаю, что ни в чем не буду мешать.
— Я жалею только об одном, — добавил Айвар и как-то хитро улыбнулся, — что не дал тебе хоть немного побыть слабой женщиной, прячущейся за крепкое мужское плечо.
— Ты смеешься, Айвар? — изумленно спросила жена, заметно повеселев. — Не забывай, что мне, в отличие от многих, не пришлось превращаться в сильную женщину, чтобы выжить, я уже родилась такой! Так что меня никогда не жалели, мне завидовали.
— Вот и хорошо, милая, что ты стала улыбаться, — спокойно сказал муж, присаживаясь у стола и жестом предлагая ей сесть рядом, — хватит на сегодня тяжелых мыслей. Не забывай, какой сейчас праздник: мы с тобой идем дальше, в следующий год, а это уже многое значит! Так что давай-ка позовем сюда слуг, накроем стол и посидим все вместе, как в старые времена. А там привезем сюда нашу молодежь, и я надеюсь, что они нас не бросят, что мы еще порадуемся с ними.
— Ну что ты, Айвар! Ты им нужен не меньше, чем они нужны нам, ведь они тобой гордятся.
— Да ну? — усмехнулся Айвар, опираясь подбородком на трость. — Я сам под конец запутался и уже не знаю, могу ли чем-то гордиться в минувшем. Но если такое и было, то сейчас от этого остались одни обломки.