И решив, что теперь он обязан отблагодарить жену, Айвар в следующий выходной просто усадил ее в машину и без долгих объяснений поехал в Аваш, торговый городок, где жизнь была чуть веселее, чем в совсем угрюмой Семере. Супруги давным-давно никуда не ездили и успели забыть прелестную ауру путешествий и впечатлений, но понемногу отвыкали от ностальгии, как большинство африканцев.
Остановившись у большого рынка, Айвар сказал:
— Ну что же, выбирай все что понравится, а потом пообедаем — говорят, тут замечательно готовят речную рыбу, а я уже сто лет ее не ел.
Налия осторожно улыбнулась, будто боялась спугнуть его необычное состояние, и он взял ее под руку. Рынок здесь был гораздо меньше, чем столичный Меркато, но колорит почти ничем не отличался — сухощавые женщины в цветастых халатах и тюрбанах на коротко остриженных головах и мужчины в старых спортивных костюмах, горы картофеля, моркови, золотистых и лиловых луковиц в огромных корзинах или прямо на земле, источающие едкий аромат россыпи ярко-желтой куркумы, рубленой зелени и алого шафрана, аляповатая бижутерия и свободно расхаживающие между рядами вьючные животные.
Однако Айвара больше всего интересовали прилавки с галантереей, у которых оживленно болтали и переругивались местные модницы. На их тощих запястьях и лодыжках болтались браслеты из бисера и грубого металла, а от разноцветных юбок и шалей рынок казался похожим на огромный расписной ковер.
Среди однотипных пестрых туник, рубах и передников Айвар приметил красивый платок из хлопка, окрашенного в вишневый цвет и расшитого ажурными цветами, птицами и стрекозами. Он сразу попросил его показать и бережно укутал им плечи Налии. Пока торговец рассыпался в комплиментах, она поглядела в зеркало и ее лицо осветилось прежней озорной улыбкой.
Заодно она решила купить удобную сумку из мягкой кожи, новые сандалии и флакончик нежно-розового лака — смутившись, Налия пояснила, что ей давно хотелось снова покрасить ногти на ногах. Затем Айвар настоял, чтобы она сходила в парикмахерскую и на массаж, а заодно немного привел в порядок и себя.
— Не желаете ли закрасить седину? — спросил его цирюльник.
— Зачем? — философски улыбнулся Айвар. — Это моя жизнь, какая ни есть, и за каждым волосом отдельная история.
Тем не менее оба супруга после этого выглядели помолодевшими и ощущали приятное бодрящее утомление.
— Ну как ты думаешь жить дальше? — сказал Айвар, когда они уже сидели в кафе.
— Да просто жить, — мягко ответила Налия, — на покой не собираюсь, во всяком случае. Пока буду помогать общине с трудоустройством одиноких и бездомных — пусть работают на огородах, возят чистую воду. В деревне дел полно, сам понимаешь, и тем больше шансов у молодежи вырваться в город, на учебу, а не батрачить всю жизнь на семью. А в больнице работают вдовы и девчонки, которые не сгодились замуж: моют полы, гладят белье, дезинфицируют бинты. И вам легче, и они себя чувствуют людьми, а не нахлебниками на шее у родственников.