Он сразу оценил привлекательность гостьи, однако не уловил ничего знакомого, пока она сама не окликнула его:
— Теклай, это ты?
Айвар удивленно посмотрел на девушку, тщетно соображая, откуда мог ее знать, и ответил:
— Можно и так сказать. И кстати, добрый день. А что?
Красавица широко улыбнулась и сказала:
— И тебе добрый день! Теперь точно вижу, что это ты, больше так никто бы не сказал. А ты меня не узнаешь? Не помнишь то розовое платьице, в которое матушка моя, Агарь, всегда меня наряжала, как я ни упиралась? Когда мы в гости приезжали, или вы к нам…
Тут Айвар растерянно улыбнулся:
— Бог ты мой, Налия⁈ Так ты тоже здесь? Вот уж кого не ожидал тут увидеть! Ты же еще в старших классах нацелилась на «первый мир», если мне память не изменяет.
— Мало ли что по юности хочешь? К тому же я все в этом «первом мире» пересмотрела, — с неожиданной серьезностью ответила Налия, а точнее Корналия Хэйзел Мэхдин. — Так что теперь служу в городском комитете по здравоохранению. А ты думал, я в модели подамся и уеду в Майами, что ли?
— Да кто же тебя знал! — усмехнулся Айвар, и они присели рядом на скамью. — Сказали бы мне в те времена, как у меня жизнь сложится, я бы вряд ли поверил.
— О, похоже, история у тебя долгая! Впрочем, у меня тоже, я тебя, может быть, еще больше удивлю. А ты такой же красивый, как был, весь в своих раздумьях. И независимый… Вроде и тусовался с другими ребятами, а на самом деле вечно где-то витал, потому и меня замечал через раз, верно, Теклай?
— Слушай, Налия, бросай эту дурацкую привычку, которую, похоже, привезла из России, — поморщился молодой человек. — Меня зовут Айвар, и если уж ты меня узнала, то это наверняка должна помнить.
— Верно, еще бы не знать! Я все помню с того дня, как тебя впервые в Москву привезли. Нам тогда в посольстве праздник устроили в честь первого учебного года, ты сам-то помнишь? На столе был настоящий самовар, блинчики с малиновым вареньем, гурьевская запеканка, лимонад… А ты тогда еще с кудрями был. Куда теперь-то их подевал?
— Как только женщины запоминают все детали! Да, я всегда тянулся к неординарности, — с шутливой гордостью заявил Айвар, — Хотя когда мне пришлось жить в деревне, я вообще долго ходил стриженый почти под ноль. Мыться-то толком не удавалось… Ну ладно, об этом не будем. Ты-то как жила потом, когда я уехал?
— А сам ты как думаешь… — тут Налия прервалась и после паузы заговорила тише и резче, — Это тогда ты был мальчишкой и не мог понять, что в голове у пятнадцатилетней девушки, а теперь мы с тобой почти сравнялись. Если по-честному, то первое время я и вовсе жить не хотела. Неделю просто лежала лицом к стене, родители до сих пор помнят. Потом освоилась, но окончательно такие болезни не лечатся.