— Серьезно? — озадаченно спросил Айвар. — Прости, я как-то не думал.
Налия удивленно улыбнулась:
— Что это ты просишь прощения? Можно подумать, что ты меня по меньшей мере бросил прямо у алтаря.
Уловив что-то во взгляде Айвара, девушка добавила:
— Если тебе интересно, то могу сказать, что я до сих пор не замужем.
— Этого я действительно не ожидал, — признался Айвар. — В Эфиопии, тем более для такой семьи, как твоя, это странно. У тебя какие-то особые причины?
— Да вроде того, — насмешливо сказала Налия и протянула ему руку, — Ладно, про свою насыщенную жизнь я еще успею рассказать, а ты сам-то как? Я вижу, ты теперь здесь работаешь?
— Ну да, и уже на хорошем счету! Так что родительское дело не пропало даром. Надеюсь, мне удастся воплотить хоть что-нибудь из их стремлений.
— Даже не сомневаюсь, — загадочно ответила Налия.
У нее еще оставались дела в городе, и она на прощание сказала Айвару, что непременно за ним заедет к вечеру.
— Вот это сюрприз, — протянул парень, удивившись ее самоуверенности. — А если я на этот вечер уже занят, дорогой член городского комитета? Или вообще обручен, к примеру?
— Даже если бы это и было правдой, меня бы не остановило, — дерзко ответила Налия. — Я и так ждала слишком долго.
Остаток рабочего дня после этой встречи Айвар пребывал в некоторой растерянности, из-за чего чуть медленнее управлялся с фасовкой и раздачей лекарств, и в конце концов старший медбрат даже сделал ему замечание. Но его порядком выбило из колеи появление этой девушки, а главное — ее последние слова, которыми она то ли делала ему некие авансы, то ли обозначала собственные права. И никогда еще перед свиданием его не охватывала такая тревога за несоответствие ожиданий и действительности.
Впрочем, ситуация и впрямь была непростой: Налию нельзя было сравнить с его прежними девушками, которые не видали ничего за пределами Аддис-Абебы, дочерьми башмачников и продавцов пластиковой тары. Хотя Айвар и от них частенько получал суровые отцовские нагоняи.
Родители Налии, Мэхдин Соломон Асеф и Агарь Джебрель, были дипломатами, а в роду отца имелись и представители аристократии, упраздненной после конца эфиопской монархии. Постоянно Налия жила в Москве, куда ее привезли из Аддис-Абебы в полугодовалом возрасте. Однако во время каникул и отпусков эфиопская диаспора собиралась то в столице, то в Питере, чтобы вспомнить родину, обсудить последние новости и прогнозы на будущее своей страны. Их дети обожали это время, так как хоть и приживались в русской среде, но самых близких товарищей все же находили среди своего народа.