Эдгар. Какого черта я вообще о нем вспомнила? Да, если вспоминаешь бывшего, то это точно не к добру.
Семь лет. Семь чертовых лет мы прожили вместе. Я думала, что это навсегда. Думала, что мы идем к одному и тому же: кольцо, свадьба, ребенок, общая ипотека, планы на будущее. Каждый Новый год он говорил одно и то же: «Вот в этом году точно, Виолочка. Потерпи еще чуть-чуть».
Я терпела, улыбалась, верила. А когда наконец решилась поставить вопрос ребром: или мы делаем следующий шаг, или расходимся, – он собрал вещи за один вечер. «Ты слишком требовательная, Виолетта. Я не готов к такому давлению».
Что, простите? Слишком требовательная?
И ушел.
Семь лет жизни, и в итоге я осталась с чемоданом воспоминаний и ощущением, что меня просто выкинули, как надоевшую игрушку. А это были лучшие годы моей такой короткой еще жизни.
Провела ладонью по лицу, прогоняя неприятный осадок от воспоминаний. Не время. Не здесь. Не сейчас.
В доме уже вкусно пахло свежими блинами. Желудок предательски заурчал, я встала, накинула на себя короткий шелковый халатик, который едва прикрывал бедра – да, мой стиль своеобразный и без стеснений, – и вышла на кухню.
– Доброе утро, солнышко мое! – радостно пропела баба Тоня, стоя у плиты в цветастом платье. – Садись скорее, сейчас налью чаю с травками и медом.
– Доброе утро, Антонина Поликарповна, – улыбнулась, подавляя зевок. – Можно мне кофе? Очень крепкий. Я сама сделаю, не беспокойтесь. У вас есть?
Бабушка удивленно подняла брови, но кивнула и показала, где у нее стоит турка и банка с хорошим кофе. Я быстро сварила почти литровую кружку обжигающего, черного, ароматного напитка и, взяв ее обеими руками, вышла на крыльцо.
Утро было удивительно приятным, если не считать ночь. Еще не жарко, легкий прохладный ветерок ласково трогал кожу, роса блестела на траве. Деревня медленно просыпалась: где-то вдалеке мычали коровы, блеяли козы, тарахтел трактор. Все это звучало почти идиллически.
Почти. Если бы не эти чертовы петухи-убийцы.
Облокотилась на перила, сделала большой глоток кофе и закрыла глаза от удовольствия. Горячий, крепкий, с легкой горчинкой, именно то, что нужно, чтобы прийти в себя после такой ночи.
И в этот момент я почувствовала тяжелый и горячий, как мой кофе, взгляд. Медленно обернулась. На крыльце дома наискосок стоял Григорий Суровый.
Без рубашки.
Совсем!
Влажные темные волосы – явно после утренних процедур – были зачесаны назад, по широкой груди и четко прорисованному прессу медленно стекали редкие прозрачные капельки воды, да, да, я их увидела. Спортивные штаны сидели очень низко на бедрах, открывая соблазнительную V-линию и рельефные косые мышцы живота.