Опасаясь соскользнуть с гладкого корпуса, далее мы вынуждены были двигаться по наружному «стеклу» антиграва со скоростью беременных улиток. Аккуратно приближаясь к пленившим летательный аппарат деревьям и, с двух сторон работая тесаками, соответственно, планомерно освобождая корпус от деревянных тисков.
— С моей стороны все чисто, — доложился, как было меж нами заранее условлено, по внутренней связи Алонсо.
— Я тоже вроде закончил, — откликнулся я. И запустив вперед товарища-улитку, также крошечными шажками на карачках посеменил сзади.
Разобраться с мешаниной веток вокруг носовой части антиграва у нас получилось примерно минут за пять. И еще примерно пару минут мы потратили на улиточный переполз до второго дерева-держателя. Но едва занявшись его уже цепкими сучьями вдруг почувствовали, что гладкий корпус под ногами начинает опасно крениться вниз, грозя нам неминуем скатом в ближайшие секунды, как с ледяной горки. Запоздало до нас дошло, что лишенная почти всех былых зацепов носовая часть антиграва — добросовестно срубленных и спиленных нами только что — не удерживаясь теперь на одних лишь нижних подпорках, начала шататься под нашими подвижными увесистыми тушками из стороны в сторону и стала постепенно продавливать под немалым собственным весом недостаточно прочную опору.
— Командир, чё делать? — возопил по внутренней связи Алонсо.
— Молиться, — обреченно откликнулся я.
Судорожно вцепившись стальным пальцами в гладкое «стекло» антиграва мы растерянно уставились друг на друга, в ожидании неминуемого бесславного падения…
— Эти челы там ваще чё-т ни разу не торопятся, — проворчал Ччверсс, неотрывно таращась со своего места за двумя массивными и удручающе медлительными смутными силуэтами на потолке.
— Так бефьхвофьтые фе ф ферепахи, — откликнулась сородичу с верхотуры Ффаффа, пристегнутая ремнями безопасности к перевернутому верх тормашками креслу пилота, и фактически висящая в нем вниз головой.
— Согласен. С челами болтушку не взбарабанишь, — авторитетно кивнул своей самке крысюк. — Ох, мнится мне, не тех мы, ребзя, на дело послали…
— Ну-ка заткнулись высранки блохастые! — хрипло рявкнул на распищавшихся гэручи старший агент Вруст, баюкая поломанную в нескольких местах правую руку.
— Э-э, горз, так-то это разжиганием межвидовой розни пованивает, — заверещал в ответ Ччверсс. — Вот возьму, не поленюсь, и в трибунал на тя опосля за словеса такие злобные заяву накатаю.
— Ну-ну… — От злобной ухмылки горза панически запищавший «смельчак» со вздыбленной шерстью сжался в комок и затрясся, как в лихорадке.