— Это что же, как с тифом хотите?
— Примерно.
Ветров посмотрел на него долгим, изучающим взглядом.
— Вы предлагаете искать иглу в стоге сена, не зная, как выглядит игла, — сказал он наконец. — Впрочем… стог этот у нас под боком. И ночь длинная. — Он встал и подошёл к холодильному шкафу, громко скрипнувшему дверцей. — У меня есть образцы. Сыворотка трёх выживших после тяжёлой формы «испанки». И… небольшой запас стерильных фильтратов из лёгочной ткани умерших. Предполагаемого возбудителя, прошедшего через фильтр Шамберлана. Я готовил их для своих опытов… которые никто не санкционировал и не финансировал. Я пока все принесу, а вы поставьте чайник.
Через полчаса все было готова. На столе, под ярким светом настольной лампы (Ветров подключил её к редкой в госпитале розетке), стояли ряды пробирок. Ветров с невозмутимым видом алхимика разводил препараты, перемешивал, звенел стекляшками.
— Мы проведем грубый, но наглядный опыт, — пояснял он Ковалёву. — Метод нейтрализации in vitro. В эти пробирки я внесу фильтрат, предположительно содержащий заразное начало. А в эти — добавлю к нему сыворотку переболевших. Потом эту смесь введём подкожно лабораторным кроликам. Если в сыворотке есть нейтрализующее вещество — кролик, получивший «обработанную» смесь, должен заболеть слабее или не заболеть вовсе.
— А где мы возьмём кроликов ночью? — спросил Ковалёв.
— В виварии на чердаке, — усмехнулся Ветров. — Я их там для личных нужд держу. Не для еды, для науки. Идёмте.
Опыт был поставлен грубо, с массой допущений, но Леонид понимал — сделать лучше сейчас не получится. Пока кролики в своих клетках спокойно жевали капусту, не подозревая о своей роли, Ветров и Ковалёв вернулись к микроскопу.
— А теперь давайте посмотрим на то, что мы можем увидеть, — сказал Платон Игнатьевич. Он приготовил мазки крови: от здорового донора, от недавно заболевшего и от выздоровевшего. — Мы не увидим сам вирус. Но мы можем увидеть реакцию клеток.
Он настроил микроскоп, и Ковалёв прильнул к окуляру. В поле зрения копошились лимфоциты, эритроциты… ничего особенного.
— Сейчас, — прошептал Ветров. Он капнул на мазок немного того самого фильтрата, а затем специальный краситель. — Если в сыворотке есть специфические антитела, они должны связаться с антигенами в этом фильтрате. А связанный комплекс… может дать едва уловимый осадок, который окрасится иначе.
Минуты тянулись мучительно долго. И вдруг Ковалёв заметил то, чего не было в других мазках. Вокруг некоторых клеток и в межклеточном пространстве появилась едва заметная, тончайшая дымка из мельчайших окрашенных гранул. Нечто, напоминающее иней.