Тем временем Иван Павлович и Шлоссер обезоруживали и согнали в кучу остальных. Среди них были и те самые трое из ландо: бледные, трясущиеся, вся бравада с которых слетела мгновенно.
— Этих в камеру, — сказал Валдис. — А с этим, — он кивнул на Пахома, — еще поговорим сегодня. Нам есть о чем поговорить.
Платон Игнатьевич откинулся на спинку стула, снял очки и долго, молча протирал их уголком халата.
— Вакцина… — медленно проговорил он, будто пробуя слова на вкус. — Всё это, Леонид Игнатьевич, конечно же прекрасно и хорошо. И для науки — прорыв. Но для палаты, где человек синеет и захлёбывается за сутки, это — философия. Красивая, но беспомощная. Надо быть реалистом. Вы молод, горяч, хотите горы свернуть. Но поверьте моему опыту и моим годам.
Он повернулся к Ковалёву.
— Вы ищете главного убийцу. Призрака. Но я вам скажу, кто реальный палач в этих палатах. Не этот невидимый «фильтрующийся агент». А его союзники. Пневмококк. Стафилококк. Палочка Пфайффера. Бактерии. Понимаете? Этот вирус, что бы он там ни был — работает как сапёр. Он подрывает, разрушает барьер — эпителий лёгких. А туда, в разрушенные, кровоточащие альвеолы, немедленно врываются полчища обычных бактерий, которые всегда живут у нас в носоглотке. И они устраивают там такую пневмонию, от которой человек сгорает за день. Вирус лишь открывает ворота. Убивают — те, кто врывается в эти ворота.
Ковалёв слушал, затаив дыхание. Логика была железной и от этого ещё более страшной.
— Значит… бороться надо не с невидимкой, а с его армией? — тихо спросил он.
— Вот вы какой неугомонный! — улыбнулся Ветров. — А как? Антибиотиков у нас нет. Ваш пенициллин — лишь первые капли в море, и он для раневых инфекций, не для лёгких.
— Но… — перебил его Леонид. — Но если нельзя убить бактерию внутри организма… может, можно не дать ей там разгуляться? Обработать «поле боя» до того, как враг окопался?
— Как?
— Прямо в лёгкие! — воскликнул Леонид.
— Как это? — Ветров посмотрел на парня как на сумасшедшего.
— Микстуры и порошки — они действуют в желудке, в крови. А нужно — туда, в легкие. Представьте… аэрозоль. Что-то вроде газа. Мельчайшие частицы лекарства, которые больной вдыхает, и они оседают прямо на воспалённую слизистую. Санация изнутри!
Он начал быстро рисовать в воздухе, словно чертя схему.
— Раствор йода — мощнейший антисептик. Но в пары его не превратишь, для лёгких жжёт. А вот масляные растворы — тимола, эвкалипта, ментола… Они и антисептик слабый, и отхаркивающее. Не убьют стафилококк, но смогут сдержать его натиск, не дать колониям разрастись, облегчить вывод мокроты… Оборона. Но иногда успешная оборона важнее попытки контратаковать вслепую.