— Тогда давайте руку, и идемте на звук!
— Да-да, идемте! Ой… кажется, на череп наступила… Да и черт-то с ним!
Откуда сейчас поезда? — стараясь не оступиться, подумал вдруг Иван Палыч. — Ведь забастовка же! Или уже кончилась?
— Наверное, какой-то ремонтный состав… — Настя думала о том же. — Ой! Свет! Право же — свет! Вон, вон же! Бежим!
— Не споткнитесь только!
Свет тусклых люминесцентных ламп, проникал сквозь дыру в стене, отражаясь от кафельной облицовки станции. Выбив лишние кирпичи, доктор спрыгнул на рельсы и помог выбраться своей спутнице.
— Скорей на платформу, Анастасия! Может быть поезд…
— Да не будет — забастовка же! Грэв! Вон, и народу никого…
Народу и впрямь не было.
Забравшись на платформу, Иван Палыч подал руку Насте:
— Прошу!
— «Данфер Рошро», — девушка прочитала название. — Ну, все правильно! Давайте наверх.
Они вышли наружу на небольшой площади у статуи лежащего льва.
— Бельфорский лев! — радостно закричала Настя. — А вон и таксомоторы!
— Такси! Такси! — подпрыгнув, Иван Палыч яростно замахал руками.
— Ну, что, господа? Пойдемте же в зал! — убрав в карман солидные серебряные часы, Ллойд-Джордж искоса посмотрел на толпившихся у закрытых ворот журналистов. — Пресса вся в нетерпении! Особенно вон та юная журналисточка… Однако же, какая энергичная особа! Она сейчас через ограду перемахнет! Или ворота повалит…
— Сэр Артур! Сэр Артур! Дядюшка! — между тем, закричала девчонка.
Премьер-министр удивленно взглянул на Бальфура.
— Она что же, вас знает, милорд? Однако, у вас и…
— Мило-рд! Дядюшка Артур!
— О, мой Бог! — всмотревшись, лорд Бальфур выронил от удивления монокль. — Это же… это же Анастасия, принцесса Романова! О, мой Бог… Принцесса… княжна…
Лорд Бальфур, побледнев, сделал шаг к ограде. Но его остановил железной хваткой Ллойд-Джордж.
— Сэр Артур! Овладейте собой. Вы сейчас на виду у всего мира, — прошипел премьер сквозь улыбку для фотографов.
Но было уже поздно. Слова «принцесса Романова», вырвавшиеся из уст британского министра, пронеслись по рядам журналистов, как электрический разряд. Затворы камер защёлкали, как пулемётная очередь. Толпа у ворот загудела, забурлила.
В этот момент к парадному подъезду, преодолевая последний заслон ошеломлённой охраны, подкатило такси. Из него выскочили двое — мужчина в помятом, забрызганном глиной пиджаке и девушка в светлом платье, которое теперь больше напоминало карту парижских катакомб.
Иван Павлович, тяжело дыша, вышел, выпрямился и увидел знакомую по газетным портретам фигуру Чичерина. Рядом — двух других джентльменов, один из которых смотрел на Анастасию так, словно видел призрак.