Иван Павлович переоделся — закрытый халат, маска, перчатки, головной убор. Подошел к молодому бойцу.
Так, для начала измерить температуру. Тридцать девять и восемь. Послушать легкие. Так-с… слышится характерное клокотание, крепитация — признак тотальной пневмонии. Проверить цианоз. Картина классическая и ужасающая. «Испанка». Вторая волна. Та самая, что выкашивала целые роты за сутки.
— Товарищ Воронцов, — тихо сказал Иван Павлович, отходя от койки, — нужно организовать полный карантин. Никто из контактировавших с ними не должен покидать госпиталь. Нужно срочно осмотреть трупы умерших. Мне нужна легочная ткань для… для исследований. И данные по отряду. Откуда они прибыли, с кем контактировали до болезни.
— Трупы в патологоанатомическом отделении. Я уже распорядился о вскрытии. А данные… — Воронцов махнул рукой на лежавшего неподвижно пожилого солдата. — Он в сознании. Может, что-то скажет. Зовут его Федот Терентьевич Гусев.
Иван Павлович подошел к койке. Солдат не шелохнулся, но его пальцы судорожно сжимали что-то. Иван Павлович присмотрелся. В его руке, прижатая к груди, была старая, пожелтевшая фотокарточка.
— Федот Терентьевич? — тихо окликнул его доктор. — Меня зовут Иван Павлович Петров, я врач. Как вы себя чувствуете?
Солдат медленно перевел на него взгляд. В его глазах не было страха, лишь глубокая, животная усталость и боль.
— Плохо, доктор… — прошептал он хрипло. — Дышать… не могу… Сковало тут все…
Он показал на грудь.
Иван Павлович придвинул к койке табурет, стараясь не издавать лишнего шума. Сел.
— Федот Терентьевич, мне нужно понять, откуда вы прибыли. Это очень важно. Чтобы другим помочь, чтобы болезнь дальше не пошла.
Старик медленно перевел на него взгляд. В его глазах, помимо боли, читалась ясность ума — старый солдатский ум, привыкший к дисциплине и отчетности даже на пороге смерти.
— С Западного фронта, доктор, — выдохнул он. — От самой границы… Из-под Барановичей. Там, где на польскую шляхту нажимали…
Иван Павлович кивнул. Март. На западе действительно неспокойно. Только что отгремели бои с немцами, теперь начинались стычки с поляками, которые почуяли слабину и начали продвигаться на восток, оттягивая на себя красные части. Логичное место для проникновения.
— Вы с кем служите? В пехоте?
— Мы-то… мы не с пехотой, — слабая усмешка тронула его потрескавшиеся губы. — Отряд особого назначения при Особом отделе… Западного фронта. Задачу выполняли. Секретную.
Особый отдел. ЧК на фронте. Значит, не строевые части.
— Какую задачу? — Иван Павлович знал, что тот вряд ли расскажет детали, но нужно было попытаться вытянуть хоть нить.