— Милая, ты здесь, на скамеечке, обожди… Я быстро!
Отстояв небольшую очередь, Иван Палыч купил не какой-нибудь там дешевый фруктовый лед, а самый настоящий пломбир, стоивший раз в пять дороже! Ну, ведь замнаркома все-таки — мог себе позволить.
— Пожалуйста, товарищ! — ловко положив мороженое на вафли, улыбнулась девушка-продавщица. — Следующий!
— Умм! Вкусно! — попробовав, оценила Анна Львовна. — А что там на вафельках?
Вафельки под мороженое выпекались с надписями. На одной было написано — «Коля», на второй — «Аля».
— По приметам, так будут звать наших детей! — Аннушка тихонько засмеялась и кивнула на карусель. — Ух, как там лихо! Глянь-ка! Кажется, знакомые…
Знакомые…
Доктор присмотрелся… увидев хорошо знакомое узкое лицо с тщательно выбритым подбородком… Растрепанный ветром пробор, белая сорочка с галстуком…
— Иванов! Что это он… на карусели…
— Ну да — Валдис. Вань, а кто это с ним? Что за девушка?
Рядом с чекистом сидела миленькая девчушка лет двадцати, круглолицая, кудрявенькая и, похоже, веселая — все время смеялась!
Доктор хмыкнул в рукав:
— Кто такая — не знаю. Но, догадываюсь. Кажется, Леня Ковалев говорил про какую-то булочницу, продавщицу…
— Ой… — на миг задумалась Анна Львовна. — Наверное, не стоит их смущать… Пойдем лучше джаз послушаем!
— Па-а-ашли!
Немного посидев на террасе у летнего театра, супруги отправились в павильон с прохладительными напитками…
Где нос к носу столкнулись с Ивановым! И с его юной спутницей в белом ситцевом платьице.
— Здравствуйте, Валдис!
— Здравствуйте… Э-э… Это вот — Машенька… моя знакомая.
— Очень, очень приятно! — заулыбалась Анна Львовна. — Маша, платье ваше… очень вам идет!
— А у вас платье вообще! Очень красивое, да, — девушка улыбнулась в ответ. — Видно сразу — на заказ! А мы тут с Валдисом…
— Эгхм… — кашлянув, Иванов с надеждой взглянул на доктора. — Может, пива по кружечке?
— Вот они, мужчины! — поправив шляпку, засмеялась Аннушка. — Ну, вы пейте, а мыс Машей пока на выставку сходим… Там Коровин, Серебрякова! И вы потом прямо туда идите… Маша, вам кто больше нравится, Коровин или Петров-Водкин?
— Ну-у… Вообще, я картинки люблю! Сходим!
Проводив девушек глазами, Иван Павлович пристально посмотрел на чекиста и выдавил из себя лишь одно слово:
— Ну?
— Из наших кто-то, — коротко отозвался Валдис.
Из этого его ответа сразу же стало ясно, что самоубийство блатного авторитета Пахома — никакое не самоубийство! Главаря банды убили, причем убил кто-то из сотрудников внутренней тюрьмы ВЧК, расположенной в подвале особняка на Большой Лубянке.
— И что, совсем нет следов? — негромко поинтересовался доктор.