Как и следовало ожидать, слухи о какой-то опасной болезни распространились по всему судну чрезвычайно быстро, и некоторые пассажиры тот час же потребовали немедленной высадки, причем в весьма категоричной форме. На нижней палубе быстро собралась толпа.
— Нет, это как же понимать, товарищи? — стоя у шлюпок, вопил круглолицый толстяк лет срока пяти, судя по костюму — пиджак, галифе и краги — ответработник среднего разлива. — Если на пароходе какая-то болезнь… То! То почему нас не высадят в Кинешме?
— В Кинешме, уважаемый, остановки нет, — возразил куривший папироску усач в черной тужурке. — У всех билеты до Нижнего!
— А вот и неправда! — кудрявый молодой человек, поплотней запахнув серое полупальто, тряхнул шевелюрой. — Некоторые только до Сормова едут. Верно, товарищи?
Обернувшись, он глянул на рабочих парней из Спасска, словно бы искал у них подтверждения.
— Да, так, — выпустив папиросный дым, подтвердил Якименко. — Мы до Сормова. И еще одна девушка, Лена. Рыженькая такая… А, вот и она!
— Да, я… — рыженькая поспешно подбежала ближе. — Но я, до Нижнего. Хотя, и Сормово — да…
Судя по всему, она только что проснулась, и даже причесаться еще не успела, лишь накинула поверх модного платьица обычную теплую телогрейку. Однако, не забыла прихватить карандаш и блокнот!
— Товарищи! Что тут такое? По какой повестке митинг? — выглянув из каюты, вальяжно осведомился пухленький мужчина в английском пальто, накинутом поверх серо-голубого френча. — Я — председатель профсоюза Ермолин!
— Вот-вот, товарищ председатель! — обрадовался круглолицый ответработник. — Разберитесь, что тут вообще! Что за болезнь такая? И почему в Кинешме остановки нет?
Из каюты председателя, послышался собачий лай. Показалась дородная супруга с болонкой на руках:
— Николай! Что тут такое? Почему шум? И вообще, мы пойдем сегодня на променад?
— Никакого променада не будет! — выбросив окурок в реку, хмыкнул усач. — В Кинешме остановки нет!
— Как это — нет⁈ — поправ на носу пенсне, возмутился интеллигент в длинном темном пальто и шляпе. Седоватая бородка его возмущенно затряслась. — Как это нет? Ведь по расписанию — положено! Я сам видел — в Кинешме два часа стоим! Там Троицкий зимний храм, колокольня… Опять же — Успенский…
— Товарищ! Хватит уже религиозную пропаганду вести! — хмыкнув, резко возразил кудрявый. — Какие, к чертям собачьим, церкви? Выжить бы!
— А что? Что такое?
— Да говорят, тиф!
— Тиф⁈ О, Боже! — сняв шляпу, интеллигент размашисто перекрестился. — То-то я и смотрю!
— Товарищ председатель! — вдруг ухмыльнулся усач. — Раз уж вы при такой должности, вам и карты в руки. Разберитесь! Что происходит?