Я закрываю глаза. Представляю маму, которая никогда не была дальше Земли. Косту, который мечтал о космосе, но не думал, что увидит его так скоро. Им, наверное, страшно. И удивительно.
Алисия сидит сзади, молчит, смотрит на звезды. Она сказала всего несколько слов после того, как мы покинули зал суда. Я знаю, ей нужно время. Годы сна не проходят бесследно.
– Скоро будем, – голос Ксавьера возвращает меня в реальность.
Мы садимся на посадочную площадку перед дворцом. Я выхожу первой, и ветер треплет мои волосы, принося запах цветов и чего-то знакомого, родного. Внизу, у ступеней, я вижу их.
Мама стоит, прижав к себе Костю, и смотрит в небо. Ее лицо бледное, испуганное, но когда она видит меня, оно преображается.
– Машенька! – кричит она, и я бегу, забыв о платье, о туфлях, о том, что я теперь не просто землянка, а последняя из торвенцев.
Я обнимаю ее, чувствую ее запах и плачу.
– Жива, – шепчет она. – Жива, моя девочка.
– Я в порядке, мам. Все хорошо.
Костя смотрит на меня с восхищением. Он вытянулся, поправился, в глазах нет той боли, что была раньше.
– Сестренка-космонавтка, – говорит он, и я смеюсь сквозь слезы.
– Помощница прокурора, поправляю, – отвечаю я, как тогда, на Земле.
Он обнимает меня.
– Костя, – шепчу я. – Ты не…
– Я знаю, – перебивает он. – Мама рассказала. Мне все равно. Ты моя сестра. Всегда.
Я прижимаю его крепче. Мой брат. Мой Костя.
Алисия спускается по трапу, опираясь на руку Ксавьера. Мама смотрит на нее, и в ее глазах – любопытство.
– Это Алисия, – говорю я. – Моя… прабабушка.
Мама молчит. А потом подходит и обнимает ее. Просто обнимает, как обнимают родных после долгой разлуки.
– Спасибо, – шепчет мама. – За мою дочь.
***
Мы идем в дом. Ксавьер ведет нас через знакомые залы, мимо фресок, мимо парящих кириннов. Костя смотрит на все с открытым ртом, и я улыбаюсь, глядя на его восторг.
– Это же настоящий дракон! – кричит он, когда серебристая тень проносится над нами.
– Киринн, – поправляю я. – Хранитель памяти.
– Круто, – выдыхает он.
Таэль встречает нас в малой гостиной. Стол накрыт. Свечи, серебро, снова блюда, которые я никогда не видела, но от которых исходит удивительный аромат. И пирог. Мамин пирог. Таэль поставил его в центр стола, как главное блюдо.
– Я попросил рецепт, – говорит он с легким поклоном.
Мама смеется, и этот смех, как музыка. Я не слышала его так давно.
Мы садимся. Ксавьер рядом со мной. Напротив – Алисия. Мама и Костя между нами.
– За нас, – поднимает бокал Ксавьер. – За семью.
Я смотрю на этих людей и понимаю, что это и есть мой дом. Не Земля. Не Лазурит. Не Вальдира. Они.