А потом она не заметила, как начала засыпать. Боль притупилась, шея онемела, а в членах появилась предательская слабость. Молодой дикарь не замечал, как полностью высушивает её. Последней мыслью перед тем, как она уснула, пронеслось грустное:
«Возможно и к лучшему… Умереть во сне — не самая плохая смерть…»
Её веки смежились, и она погрузилась в сон, прекрасно отдавая себе отчёт, что уже не проснётся.
Чувства вернулись внезапно. Находящееся в дурмане сознание с трудом возвращалось в реальность, грудную клетку чуть не разрывало, а где-то глубоко внутри разливался пожар. Ко всему прочему, заныло всё тело, а сердце с каждым ударом отдавало резкими уколами. Возникло ощущение, будто по венам и сосудам проталкивают жидкую смолу, густую, тягучую — сердце не справлялось с давлением, а густая кровь с трудом заполняла артерии. И это было очень больно.
А потом агонизирующий организм, находящийся на грани между жизнью и смертью, перехватил контроль у глупой хозяйки. Открыв рот, она с хрипом втянула в лёгкие спасительный воздух. Пелена перед её глазами развеялась, показав мутную картинку каменного потолка. Рядом кто-то стоял. Горло саднило, а пересохшие губы едва шевелились. Да и всё остальное тело отказывалось слушаться.
Повернув голову в сторону тёмной фигуры, с трудом различая мутный силуэт, она прошептала:
— Пить…
Думала, что прошептала. Звука она не услышала, а из горла вырвался только сдавленный сип.
Тёмная фигура зашевелилась, после чего прямо ей на лицо устремилась живительная густая влага. Рецепторы не работали, но и без них она почти сразу почувствовала — это то, что ей было нужно. Жадно припав к источнику, вцепившись когтями в сам сосуд, она начала лихорадочно сглатывать, пытаясь поглотить как можно больше жидкости, заливая ею лицо, шею, одежду.
Агонизирующее сознание с трудом воспринимало реальность, потому не-мёртвой было плевать на происходящее. Всё, что было важно в этот момент — живительная влага, потоком устремлявшаяся вниз.
Потом вернулся слух и обоняние. Во рту появился тошнотворный привкус кабаньей крови. В нос ударил противный запах. Гесту замутило, но в тоже время она понимала, что блевать было нельзя — ей необходима кровь. Пусть даже и животная.
Пальцы схватились за стенки вместилища, внутри которого она находилась. Конечности слушались с трудом, словно окоченевшие.
«Я в гробу что ли?..» — пронеслась мысль.
В целом — ей было плевать. Главное, что выжила. Перед глазами всё ещё стояла муть, и она с трудом различала обстановку, ориентируясь на ощупь.
Сердце с каждым ударом набирало темп. Кровь всё быстрее начала растекаться по затёкшему организму. Появилось лёгкое покалывание, как будто после того, как отлежала руку. Только тут выходило, что она «отлежала» всё тело.