Но почему-то мне кажется, что он вполне может завалить медведя и без ружья, одним ударом внушительного кулака. Или даже одним хмурым тяжелым взглядом. А он реально смотрит на всех волком.
От него так и веет какой-то дикостью…
Да он реально дикарь!
Я только что мечтала о суровых мужиках, но это даже для меня перебор. Присмотрюсь-ка я лучше к хипстерам…
— Эй! Ты чего молчишь?
Я хлопаю глазами. И отвисаю.
Оказывается, Лиза что-то бубнит в трубку, а я не реагирую.
— Я не молчу…
— Ну, давай, колись!
— Что?
— Какой он?
— Кто?
— Такой красавчик, что ты язык проглотила?
— Вообще не красавчик! Страшилище лесное. Бородатое. В свитере.
В теплом колючем свитере. В то время как все остальные в элегантных костюмах, кардиганах, жакетах, худи и лонгсливах.
И это страшилище лесное направляется прямо ко мне. Потому что за последние пять минут в бар заметно прибыло народу, и единственный свободный табурет остался рядом со мной.
Ну как свободный… Там лежит моя сумка. И убирать ее, я, кстати говоря, не планирую. Я не горю желанием видеть рядом с собой хмурое лицо лесного чудовища.
Дикарь приближается. Бармен смотрит на него примерно с таким же удивлением, как и я.
— “Вествлетерен”, — произносит колючий свитер.
Это что, эльфийское заклинание? Или латинское ругательство? Блин, я боюсь этого типа!
Бармен же кивает с пониманием и уважением.
После загадочной фразы дикарь плюхается прямо на мою сумку.
— Эй! — воплю я.
— Проблемы? — спрашивает он, неспешно повернув голову в мою сторону.
Уф. Ну хоть по-русски разговаривает.
— Это у тебя проблемы! Со зрением!
— Всего минус полтора, не переживай.
На его губах мелькает слабое подобие улыбки.
Что? При чем тут его минус полтора?
— Ты все свои параметры собираешься озвучить? — не выдерживаю я.
— А надо? — уже открыто ухмыляется он.
Да блин! Разговор явно свернул не туда.
— Ты сел на мою сумку.
— Сори, детка.
Он поднимается, достает из-под крепкой задницы сумку, протягивает ее мне и снова плюхается на табурет.
Бармен ставит перед ним высокий пивной бокал, открывает странную бутылку с ободком и темной этикеткой, и начинает наполнять его.
— Тут, вообще-то, занято! — сообщаю я.
Дикарь меня игнорирует.
Он завороженно наблюдает за тем, как темная пенящаяся жидкость перетекает из бутылки в бокал. У него такой вид, как будто он прошел пустыню Сахару, не встретил ни одного оазиса и вот-вот окочурится от невыносимой жажды.
Он сглатывает. Облизывается. Берет бокал.
И выпивает с таким наслаждением, что мне становится любопытно: а что такое этот “Вест-как-его-там”? Может, я тоже его хочу?