Мне внезапно становится очень жарко в этом неуместном шерстяном свитере…
И чего я не переоделся? И побриться не мешало бы. И вообще… Выгляжу я сейчас как последний бомж.
Мальвина делает большой глоток. В ее глазах отражается безграничное изумление. Да, вкус у бельгийского квадрюпеля уникальный и неповторимый… Офигенный вкус!
Через секунду она выплевывает мой любимый “Вествлетерен”. Вернее, распыляет его на меня со звуком “Пф-ф-ф!”.
Вот коза!
3
Юлианна
Мой рот наполняется горечью, смешанной то ли с вымоченными в квасе опилками, то ли с какими-то подгнившими фруктами. То ли вообще с жеваными половыми тряпками.
Естественно, я не могу удержать это блевотное нечто в себе. И распыляю его в пространство. Большая часть оседает на свитере того, кто это заслужил.
— Что это вообще? — возмущенно воплю я.
Наблюдая, как бородатый вытирает лицо рукавом.
— Пиво, — на удивление спокойно отвечает он. — Бельгийский квадрюпель из знаменитого траппистского монастыря “Вестветелерен”.
— Чего?
Опять набор эльфийских звуков.
— Пиво, — повторяет он, глядя на меня, как на умалишенную.
И даже не пытаясь спасти свой свитер.
— Я пила пиво. Это не оно.
— Это как раз оно. А ты пила разбавленную ослиную мочу.
Вот высокомерная скотина!
Я думала, он дикарь. А он просто какая-то новая разновидность хипстера.
Этих товарищей с бородами и в винтажных шмотках иногда трудно отличить от бомжей. Главное отличие — они пьют они не “Балтику” и не “Жигули”, а трудно произносимую вычурную хрень.
И при этом ведут себя крайне надменно и презрительно по отношению к нам, несведущим плебеям.
— У пива не может быть вкуса жеваных половых тряпок, — заявляю я.
Он смотрит на меня. Вроде бы, по-прежнему спокойно. Но в глубине его темных глаз сверкают молнии. И, кажется, я даже слышу гром…
— Какое вопиющее невежество, — констатирует он.
— Это твое пойло горькое и блевотное!
Я отодвигаю от себя стакан.
— Заказать тебе разбавленной ослиной мочи?
— Да пошел ты!
И я снова от него отворачиваюсь.
Расплачиваюсь с барменом.
Пишу троюродному брату Лизы в мессенджере. Он не отвечает. А я… я сейчас взорвусь!
И тут ко мне подкатывает еще одна личность. В отличие от первого, предлагавшего шабли, этот товарищ нетипичен для центрального района. По виду гопник. По разговору — олигофрен.
— Эй, красотка! Как дела?
— Амбивалентно, — бурчу я.
— Чего? — он удивленно распахивает рот.
Я молча закатываю глаза.
— Как дела? — снова повторяет он.
— Давай сразу к следующему вопросу, — говорю я. — Ответ: нет.
Я слышу, как за соседним столиком ржут друзья этого гопника.