Да, я многому научилась, и плетенки мои действовали безотказно, но, например, зажечь свечу направленным пассом я не могла. А пятилетний маг – мог. Неужели эрлу рассказали о моей способности становиться невидимкой? И он, как и ушлые драконы, захотел ею воспользоваться? И вряд ли для хорошего дела.
Ни в чем не признаюсь, решила я. Ничего не умею, ничего не знаю, это было один раз и только в Обители, так там источник, и вообще, от магии воздух звенит. А я вот, плетенки делаю на удачу, пучок за пятачок, чтоб прокормиться.
Под конец пути я задремала, а паж давно сопел в две дырочки. Удивлялась, как кучер не терял бодрости, зычно покрикивая на лошадей. Возможно, взвар был бодрящий? А может, ему не привыкать к долгой дороге, как дальнобойщикам. Приедет – выспится.
Карета загрохотала по мощеной мостовой, я с усилием разлепила глаза. Кажется, приехали?
Совершено темный двор, редкие факелы, тяжелые шаги стражи, бряканье оружия. Что? Факелы? В доме всесильного и богатого эрла? Не магические кристаллы, не редкие свет-камни, а факелы?! Или это не замок эрла, а заброшенная крепость-тюрьма? Страх морозом прошил спину.
Проверила амулеты. Все на месте, больше никто со спины не подойдет с нехорошими намерениями, у него случится острое расстройство желудка. Кисточка «Развяжи язык» висит на поясе, как украшение, «Заслонка» от ментальных атак висит на шее, в ушах простенькие с виду колечки с кусочками перламутра. «Сохранение жизни» на руке, на второй – «Ясность ума». На шпильках тоже кое-что имеется. В саквояже вообще куча полезного и нужного, но если меня привезли в тюрьму, мне его вряд ли оставят.
Дверца распахнулась, лакей подал руку, вежливо обернув плащом.
– Сюда пожалуйте, – позвала женщина из освещенной арки. Она куталась в шаль и украдкой зевала. Я тоже не сдержала зевка.
– Устали, госпожа, да? Сейчс я покажу вам комнату, воду горячую уже распорядилась принести, если желаете отужинать, скажите, вам принесут еды, кухня, конечно, закрыта, но ветчины хорошей, сыра, зелени, пирожков, курятины холодной организуем, – затараторила служанка.
– Почему тут так… мрачно?
– Мрачно? – Удивилась служанка. – Так ведь ночь, все спят, к чему напрасно свечи жечь да масло? Его светлость встает с петухами, он не любитель ночных бдений.
Я сразу же почувствовала сильнейшую неприязнь к эрлу. Вот каким может быть человек, если встает на рассвете и от других требует того же? Сам-то бодренький и плевать, что остальные едва ползают! О, как я ненавидела годы учебы в институте! В школе, по крайней мере, повезло: вторая смена. А в институт приходилось ползти с красными глазами и отсыпаться днем после занятий. Некоторые лекции начинались в семь, чтоб к половине девятого освободить зал для другого курса. Ненавистные ранние подъемы!