— Дмитрий Михайлович, прижмитесь, пожалуйста, к обочине, — сообщил полицейский, и было очевидно, что подобная вежливость не только непривычна, но и даже несколько поразительна для него самого. Я-то так и вовсе охренел. Автоматически кивнул, щелкнул поворотником и двинулся вправо, благо, позади меня маневр повторил полицейский Бумер, моргая и покрякивая, как аппаратура в палате интенсивной терапии. Тьфу ты, придет же в голову сравнение, пропади ты пропадом!
Остановившись на обочине, я мимоходом подумал: интересно, ладони надо держать на руле, или стоит высунуть в окно? Но привычно взял портмоне с документами и вышел на условно свежий воздух. Откуда бы на МКАДе ему свежему взяться? Автоматчиков не было, что радовало несказанно. Оставались мысли о снайперах, они веселья не прибавляли. Навстречу мне шел условно знакомый майор. Ну, как знакомый — виделись один раз, только что, в окне.
— Дмитрий Михайлович, прошу Вас пройти на заднее сидение, — он говорил, как выглядел: казенно. Та самая государственная машина, что приехала за мной на немецкой и наверняка может отправить к лесозаготовительной. Да тьфу ты второй раз, что такое в голову лезет⁈
Я посмотрел по сторонам — и пошел, куда сказали. Фотку с номерами этой машины и, насколько получилось, лицами пассажиров, я Сереге уже отправил. Есть все-таки плюсы в тонировании задней полусферы, как бы не бесил меня этот термин: «задняя полусфера».
На заднем сидении сидел Петров Николай Петрович, который такой же Петров, как Ланевский — Васечкин.
— Дмитрий Михайлович, добрый день! — и опять эта их фирменная улыбка чем угодно, кроме глаз. Сидевший за рулем, тоже, вроде, майор, спешно выбрался наружу, от души хлопнув дверью.
— Николай Петрович, рад встрече! Чем обязан? — вроде вежливо, но сохраняя дистанцию поинтересовался я.
Помнится, как-то на одном из мест работы поприветствовал я начальника службы безопасности уставным «Здравия желаю!». Тогда я думал, что ему это будет привычнее и приятнее, и поможет мне наладить с ним контакт. На что примерно такой же полковник, что сидел сейчас передо мной, только постарше, поморщившись, ответил: «Дима, ты все время так здороваешься? Нет? Ну так здоровайся, как привык, зачем все это? Это лишнее.». И я понял, что методики работают не всегда и с ограничениями. Обращаться «Здравия желаю!» к инспектору в чине до майора включительно тоном, как будто ты всю жизнь так здороваешься — это одно. Они, как в анекдоте про блондинку с пудреницей, видят в тебе своего и теряют интерес. Та же история с подполковниками и выше — непредсказуемая лотерея. В моей биографии приводила и к ласковому совету так больше не делать, потому что смешно и нелепо. И к трем суткам «санатория» тоже, но это было очень давно и почти наверняка неправда.