— Нет, а что должно было? — я понятия не имел, о чем он говорил.
— Как-то однобоко твое хобби. Геральдику и историю, вроде, знаешь, но тут же чистая топонимика. Там вокруг куда ни глянь — то требища, то жальники, то могильники. Середа, Холмец, Городище, Сытьково, — перечислял он.
— Сытьково-то каким боком? — удивился я.
— Ну, кто-то думает, что это от «сыта», напитка древнего на меду, да только там с пчелами и медом так себе даже сейчас, а раньше еще холоднее было, и болот значительно больше. А полосатым мухам не климатит жужжать в сырости да в холоде, болеют они там. Разве, на пригорке где дуплистое дерево найдут, но это крайне редко. А про «волчья сыть, травяной мешок» слышал? — кто бы подумал, что сегодня в турфирме мне будут читать лекцию про топонимику.
— Слышал, — я опустил плечи и голову. Тогда из всех названий на карте меня тогда насторожило только Погорелое Городище, но оно дальше на север. А тут вон как, оказывается.
— История сослагательных наклонений не знает, зато оперирует фактами. Правда, чаще всего сама по себе, потому что обычным людям с улицы тех фактов в жизни не найти. Почти все источники либо в архивах с суровыми пометками, либо в таких криптах, к которым доступ хорошо если человека три имеют. Так что к тебе претензий почти никаких. Только восхищение, пожалуй. Как сам думаешь, почему именно так бросал пищу и тушил огонь? — неожиданно спросил Артем.
— Да просто по-людски поступил, живность лесную подкормил, — не понял я.
— Если бы только живность, — задумчиво протянул он, не отрываясь от смартфона, — понимаешь, там место очень непростое. В тех краях последние лет девятьсот такой мрак творится — куда там русским народным сказкам. В войну немцы дивизиями пропадали. Французов и поляков вообще несчитано. У силовиков, что вояк, что ментов, туда перевод — это как проклятие какое-то. Недели не проходит, чтоб там или не заблудился кто-то, или труп не нашли. И тут приходит турист-пешеход. Доходит до эпицентра. Не «почти до», а прямо в крайнюю засеку упирается. И выходит живым, на своих ногах, и даже в тот же день, что и зашёл. Только головка бо-бо, так, получается? — история из уст Головина звучала как-то тревожно. Прям пахла городскими легендами и седыми тайнами веков. Я бы про такое книжку почитал с удовольствием. А вот слушать этот подкаст про себя любимого было как-то… Не по себе, в общем.
— Да ты скажи, какая вина на мне, боярин? — попытался за шуткой скрыть растерянность я. Интонацию Иоанна Васильевича повторить удалось очень близко к оригиналу.
— Тамбовский волк тебе боярин, Волков, — Артем отыграл цитату обратно, — все вам, интеллигентам, шуточки, а мог бы и семью осиротить. Давай поиграем в игру «Фантастические допущения, и возможная польза от них». Правила такие: я говорю факты и вероятные выводы. Ты или соглашаешься, или контраргументируешь. Истина найдется сама. Если повезёт, — казалось, в Головине говорил какой-то кураж, знакомый искателям приключений, закоренелым уголовникам и великим учёным.