Денег в сумке не оказалось совсем. Плохо. Вид монет может о многом сказать. Эпоха, состояние экономики, уровень технического развития, вид правления… Сетовать, однако, не приходилось: и без того повезло. Отпилив кусок доски, я соорудил из него лопату и выкопал рядом с повозкой яму. Перетащил в нее убитую и забросал землей. Мелкая благодарность, но хоть что-то. Кем была эта женщина? Почему оказалась у места сражения? «Маркитантка», — всплыло в мозгу. Имплант, получив запрос, покопался в базе и подобрал ответ.
Забрав добычу и Мирку, я вернулся к ручью. Шел вверх по течению, пока не исчез запах. Найдя походящее место, устроил привал. Я испачкался, кожу пропитал трупный запах, поэтому первым делом пришлось выкупаться. Мирка в этот раз наблюдала за мной с берега, в воду не полезла. Покончив с мытьем, я занялся делом. Отрезал у рубахи подол и зарубил край. Получилось в самый раз: идти не мешает и срам прикрыт. Обрезок полотна отложил про запас — не помешает. Натягивать чулки и подвязывать их ленточками я не стал. Протезы спрячешь, но вид будет специфический –в таком только в гей-клуб. Вторым делом я соорудил себе из обрезков носки. Накинув рубашку, я надел протезы, встал и повернулся к горностайке.
— Как?
Мирка фыркнула.
— Зато не голый, — наставительно сказал я и сел обратно. Разрезав платье по талии, выкроил из юбки штаны. Варианты подсказал имплант, я выбрал самый простой. Швы по наружной стороне, как у американских индейцев, только без бахромы. И работать иглой вдвое меньше, и между бедер не натирает. Вместо пояса приспособил ленточку, вместо гульфика — клапан на тесемочках. Простенько и со вкусом. Штаны вышли мешковатыми, зато не терли и не давили. Напуск на голенища сапог скрывал протезы. Мирка одобрительно стрекотнула.
— То-то! — сказал я. — Мастерство не пропьешь.
С курткой я попотел. Проблемой стали вытачки на груди. На рубашках их не было, а вот на платье — да. Его шили по мерке. Как быть? Оставить как есть? Тогда натягивай поверх штанов чулки и подвязывай их ленточками. Если косишь под гея, то будь последователен. Подумав, я убрал вытачки, соорудив на их месте карманы. А чё, удобно. Рукава я трогать не стал. Их втачали с защипами, ну, и пусть. Может, мужики здесь так ходят. Сложив оставшееся тряпье в сумку, я позвал Мирку. Та шмыгнула внутрь, повозилась, устраиваясь, и одобрительно чирикнула.
— Вот и сиди! — сказал я, перебрасывая сумку через плечо.
Желтая звезда сползала к горизонту. Я вырезал палку и зашагал к лесу. Пора думать о ночлеге. Оставаться у побоища нельзя: набегут падальщики — погрызенные трупы я уже видел — кого-то потянет и на свежатинку. Обутые протезы не скользили по траве, шел я быстро. Хорошее место нашлось скоро. По краю поляны шла балка, там бил ключ, а под деревьями рос мох — мягкий и пружинистый. То, что нужно. Подняв клапан сумки, я выпустил горностайку.