— Денег мало! — вздохнул я.
— Всего два силли в месяц! — возразил Тибби. — Я слышал ваш разговор с хозяином. Вы сделаете пистолеты и получите крону. Это двадцать силли. Платить нужно через месяц, и деньги у вас будут.
«В самом деле! — подумал я. — Два силли — это двадцать четыре пенни, меньше одного в день. Фактически рабский труд. Не дорого здесь ценят слуг. А мне возиться со стиркой-готовкой?»
— Пусть приходит.
— Спасибо, мастер Айвен! — расцвел парнишка. — Вы не пожалеете. Салли очень старательная.
«Интересно, кто она тебе?» — подумал я, но уточнять не стал.
— Сколько тебе лет, Тибби?
— Пятнадцать, мастер! Я взрослый.
А выглядит на двенадцать… Я достал кошелек — не тот, что показывал лавочнику — и высыпал на ладонь медяшки.
— Что скажешь об этих деньгах, Тибби!
— Гленские гроу, новенькие, — определил Тибби, склонившись над ладонью. — Откуда они у вас?
— Трофей. Их примут в оплату?
— Конечно! Гроу берут даже лучше — они полновеснее.
«Плохи дела в этой стране, — подумал я. — На меди экономят».
— Держи! — я протянул Тибби гроу. — Это тебе за помощь. Вот еще два и добудь мне какой-нибудь еды. Хотя бы кусок хлеба. С утра не ел.
Я мог позволить себе щедрость: капитал возрос. Парнишка схватил монеты и убежал. Не успел я разложить имущество, как он вернулся. В руках Тибби держал миску и ломоть хлеба. Над миской курился парок.
— Еще горячая, — довольно сказал мальчик, протягивая миску. — Мать только что сварила. Мы рядом живем. Еду лучше покупать на рынке, мастер — там свежее и недорого. Утром придет Салли, поручите это ей. Она хорошо торгуется. У мастера Клауса есть ледник, там можно хранить провизию. Если покупать много, выйдет дешевле. Ешьте, мастер! Завтра Салли заберет миску.
Лицо Тибби выражало стремление убежать, но я остановил мальчика. Следовало получить ответ на вопрос.
— Почему на шпиле храма в Иорвике колесо?
— Потому что Спасителя колесовали! — ответил Тибби и умчался.
Разбудил меня визг.
Вечер прошел в хлопотах. После ужина, обследовав постройки, я нашел деревянную бочку и медное ведро. Вода имелась в реке. К ней вела калитка, запираемая на засов. На берегу обнаружились мостки. Я вымыл бочку, отнес ее в дом и натаскал воды. Затем разжег горн и поставил в него полное ведро. Древесного угля у Клауса имелось в избытке. Вскипевшую воду я вылил в бочку, размешал и залез внутрь. Предварительно скинув протезы, конечно. Мирка мероприятие не одобрила, и на приглашение составить компанию презрительно фыркнула. В сарае нашелся щелок, и я с наслаждением — до скрипа кожи — отмылся. Затем постирал одежду, не тронув только рубаху. В последний миг обнаружилось, что простыней в доме нет, как и одеяла. Перспектива спать голым не вдохновляла: ночи в Алитании стоят прохладные. Развесив постиранное сушиться, я завалился на кровать, укрывшись кожаным фартуком — единственным, что сгодилось для этой цели. Без протезов его длины хватило. После ночи в лесу матрац и подушка показались мягкими. Я не заметил, как провалился в сон. Спал долго — пока не завизжали.