Не обращая внимания на ее злобный взгляд, я вытащил из сумки вторую рубаху, резким движением оборвал и бросил на землю кружева. В глазах «Огонька» гнев сменился изумлением.
— Держи!
Она поколебалась, но послушно ухватила ворот. Я натянул рубашку за подол, и острым лезвием мультитула стал пластать ее на полосы. Готовые сбрасывал себе на плечо. Девчонка, сообразив, ловко перехватывала пальчиками ткань. Спустя считанные секунды рубашка превратилась в бинт. Я связал концы полос и, подойдя к раненому, стал накладывать давящую повязку, не забывая забрасывать витки ему на плечо — иначе сползет. Длинные концы парика мешали мне бинтовать. Я стащил это воронье гнездо и сунул его девчонке. Та ахнула, но послушно взяла. Под париком обнаружилась потная лысина в обрамлении коротко остриженных седых волос.
Закончив перевязку, я отступил и критически оглядел работу. Коряво, конечно, но какое-то время продержится.
— Ты кто? — внезапно спросил старик.
Выглядел он довольно бодро: лекарство подействовало.
— Чужеземец, — выдал легенду я.
— Как ты здесь оказался?
— Шел.
Старик глянул пристально, всем своим видом показывая, что ответ его не удовлетворил. Блин! Он еще допрашивать будет!
— Никому не мешал! — с раздражением добавил я. — Но сначала меня огрели кнутом, а после пытались застрелить.
— Слуги приняли тебя за мятежника. Болваны! — скривился старик. — Окажись пистолеты заряженными, мы бы отбились.
Я хмыкнул. Судя по тому, как быстро «синие» расправились с кучером и охранниками, воевать они умели. Это солдаты разгромленной армии, те, кого я видел в лесу. С путешественниками они в любом случае справились бы. Старик, видимо, догадался о моих мыслях и нахмурился.
— Почему ты помог нам? — спросил сердито. — Ведь мы тебя обидели?
Я пожал плечами: у меня не было ответа на этот вопрос.
— Ты странно выглядишь, — продолжил старик. — На тебе одежда, перешитая из женского платья. Мужчины Алитании не носят лилового. Да и по крою видно.
Соколиный глаз, мать его!
— Видите ли…
Я сделал паузу. Старик понял.
— В Алитании к благородным людям обращаются «черр». Ко всем — от простого сквайра до короля. Я — черр Оливер, сьёрд этих земель. Она, — он кивнул на рыженькую, — черра Элизабет.
Вообще-то сёрд сказал: «Элтисисьютибет», но я мысленно переиначил имя в привычное. Я эти «сью» не выговорю.
— Айвен, — представился я. — Меня ограбили разбойники, черр. Забрали лошадь, деньги и даже одежду. Я остался совсем голым. Пришлось использовать женское платье.
— Ты украл его?
Нет, мне это нравится! Сейчас свалится в обморок — CID не действует долго — а его платье интересует.