— Ярослава Дмитриевна, вы с нами?
— Да, конечно! — встрепенулась она, чувствуя, как щёки заливает румянец — опять выпала посреди производственного процесса! — Извините, Василий Николаевич!
— Так, перерыв тридцать минут, — объявил Соснин, и когда Слава с облегчением встала, собираясь выйти вместе со всеми, добавил:
— А вас, Ярослава Дмитриевна, хоть вы не Штирлиц, а я не Мюллер [1] , попрошу остаться.
Пришлось вернуться на место.
Соснин подождал, когда за последним сотрудником закроется дверь, нажал на селектор:
— Галя, принесите два кофе — черный и со сливками. И сделайте несколько бутербродов.
— Сию минуту, Василий Николаевич! — немедленно отозвалась секретарша.
— Пересядь поближе, — мягко попросил Ярославу Соснин.
И у неё от удивления на секунду округлились глаза.
— Что у тебя случилось, Слав? Я могу помочь? — начальник не заметил или предпочёл не заметить её реакцию.
От неожиданности — раньше Соснин никогда не обращался к ней на ты, да и задушевных бесед не вёл, Ярослава сначала опешила. А потом энергично помотала головой.
— Всё в порядке, Василий Николаевич! Я просто… небольшие семейные проблемы. Ничего такого, я справлюсь! Спасибо вам!
Осторожно приоткрыв дверь, в кабинет проскользнула Галина, молча опустошила поднос и так же — молча и быстро — испарилась.
— Ничего не в порядке, а то я тебя не знаю! — продолжил начальник. — Ничего, что я так запанибратски? Там, — он кивнул в сторону выхода, — субординация и всё такое, а здесь и сейчас мы просто давние знакомые. Я знаю тебя больше девяти лет, ты пять дней в неделю по восемь часов мельтешишь у меня перед глазами. Всякое случалось, но я никогда не видел, чтобы ты была настолько выбита из колеи. Мы пережили твою неожиданную беременность, затем декрет, в течение которого ты продолжала работать — сначала на сокращённом дне, потом вышла на полный. Дочка временами, как все дети, болела, но ты справлялась, и даже больничный брала — дай бог памяти — не больше пяти раз за восемь лет! А недавно в твоей жизни появился мужчина, и ты буквально расцвела, порхая по офису. Но когда вчера ты вернулась на работу — я сразу понял, что что-то случилось. Сегодня лучше не стало, поэтому я повторяю вопрос — что произошло? Если я могу помочь…
— Нет, — Слава прикусила изнутри щёку, чтобы удержать всхлип — настолько неожиданными оказались наблюдательность и участие Соснина, настолько тяжело ей сдерживаться, запирать боль внутри себя.
— Нет, Василий Николаевич, у меня всё в порядке… почти в порядке. А неприятности… они есть, да. Но незначительные. Разрешите, я схожу в дамскую комнату и приведу себя в порядок?