— Можешь их выбросить — Янка утром замки поменяла, — фыркнула Марина Львовна. — Скажи, ты нашла документы на квартиру, как я тебе говорила?
— Нашла.
— Умница моя! Забрала с собой, надеюсь?
— Да, но…
— Не волнуйся, доча, тебе надо себя беречь! Ушли Вову куда-нибудь на полчаса, не нужно ему слышать, о чём мы будем разговаривать.
— А-а…
— Придумай — куда. Хоть за тем же тортом на Тверской бульвар. А что — ты в положении и расстроена, имеешь право на капризы. Давай, отправь его и расскажи про замки, а то он примчится меня вызволять. А как останешься одна, набери меня.
— Хорошо, мамочка!
Дочь отключилась.
Марина Львовна довольно улыбнулась и решила, что заслужила чашку чаю с конфетами. Или что там найдётся в холодильнике Ярославы? Проинспектирует, как живёт неразумная старшая и заодно перекусит…
События минувшего дня не отпускали, хоть Ярослава честно пыталась сосредоточиться на работе. И если утром, «перейдя на автопилот», ей ещё удавалось выполнять свои обязанности, то ближе к полудню Соснин нагрузил так, что никакой автопилот не вытягивал. Пришлось поставить блок на любые мысли о бывшем женихе и предательнице — сестре, но стоило на мгновение потерять концентрацию, как они тут же возвращались.
«Почему?» — главный вопрос, который раз за разом долбился в виски.
Что в ней не так? Чем Аделаида лучше неё — кроме возраста, разумеется? Почему Влад предпочёл действовать за спиной, почему не открылся, когда понял, что любит не Ярославу?! Впрочем, её он никогда не любил — так, как мечтают все девушки и женщины — до самозабвения, забыв о собственных желаниях и удовольствии.
Любила как раз она, Слава, а Влад лишь позволял ей о себе заботиться и снисходительно принимал её поклонение и восхищение.
Нет, он был по-своему внимателен и щедр, не обижал, не унижал, ей было с ним хорошо. Но ни разу Дерюгин не посмотрел на Ярославу так, как смотрел на Адель: с обожанием, восторгом, теплотой и восхищением. Так, что любому наблюдателю сразу было понятно — Владу эта женщина бесконечно дорога, и он готов на всё, чтобы она улыбалась.
Поймав этот взгляд, Слава поняла, что у неё больше нет ни шанса. Да, можно закатить истерику, взывать к совести, подключить общих знакомых, но это не изменит его к ней отношения. Наоборот, истерика бывшей невесты всё только ухудшит.
Хотя, куда хуже? Владимир в очередной раз выбрал не Ярославу. И это не сиюминутная прихоть, не интрижка, а настоящие — по крайней мере с его стороны — чувства.
Как бы Слава ни любила Дерюгина, навязываться ему, теряя остатки гордости, она не будет. И, кроме того, ей претила роль жертвы, и почему-то было стыдно, что её так некрасиво и подло бросили. Словно причина предательства сестры и жениха скрывается в ней, в Ярославе. Словно это она, а не Адель, пыталась присвоить чужое…