В общем, когда до Марины дошла весть о воссоединении родственников, уже было поздно — бабка внучку поселила у себя, прописала её, поддержала идею рожать без мужа. А через несколько лет померла — Ленке тогда четыре года исполнилось. И оставила Ярославе квартиру, а правнучке-нагулёнышу — деньги. На счету лежат, Ленкиного совершеннолетия дожидаются. Уж как Марина ни целилась разузнать половчее, сколько там, а не вышло. Ярослава только отшучивалась, мол, не наше это дело — деньги чужие. Лежат и пусть себе лежат, есть не просят.
Они-то не просят, а Адочке столько нужно!!!
Но настаивать мать побоялась — не хватало ещё раз поругаться. Кто знает, вдруг внезапно разбогатевшая старшая дочь после этого вообще перестанет общаться с семьёй?
И про похороны бывшей свекрови она, Марина, тогда случайно узнала — от Адочки. Янка же, считай, вынянчила младшую, вот и не смогла порвать с ней, как с матерью. Девчонки переписывались, как-то общались, Ярослава даже подарки Адель присылала. И Марина не стала запрещать — хоть шерсти клок, всё в пользу. А когда услышала, что бабка умерла — мигом собралась и примчалась с соболезнованиями. Рассудила правильно — сложно придумать более удобный случай, чтобы помириться и посмотреть, как живёт Ярослава. Мало ли — вдруг и им что-то перепадёт? Шанские каких-то дворянских корней были, может, антиквариат какой у бабки завалялся? Янка и не заметит, если на статуэтку — другую или на пару шкатулок станет меньше.
Но антиквариата у Шанских не обнаружилось. Лишь шикарная квартира и счёт в банке, куда Марине было не дотянуться.
К слову, именно тогда она впервые увидела внучку. Ничего особенного, девчонка как девчонка. Избалованная, правда.
А вот квартира впечатление произвела неизгладимое — огромная, просторная, потолки — не допрыгнешь. Если продать или обменять — на две, а то и три квартирки поскромнее хватит!
И Марина размечталась, как они с Валериком и Адель переедут в Москву, в собственное жильё. Тут-то, всяко, шансов больше, жизнь лучше!
Но Ярослава делиться с неба упавшим наследством не пожелала. Паршивка…
Мол, отец тебе и так квартиру подарил, а эта — от бабушки — только моя и моей дочери!
Хотелось устроить скандал, но мать сдержалась — жизнь длинная, разругаться всегда успеем, мало ли, ещё пригодится Янка? Ада подрастёт, захочет получше устроиться, а у сестры в Москве своя жилплощадь. Неужели не пустит на день — другой перекантоваться? Или на месяц…
И она задавила обиду, скрипела зубами, но поддерживала общение. И помалу Ярослава оттаяла.
Даже пару раз приезжала в Петушки — один раз с Ленкой. Второй раз — уже втроём, с Владимиром и дочерью. Взяла-таки мужика измором — не замечал её, не замечал, а потом вдруг заметил и даже с чужим ребёнком взамуж позвал.