И женщина игриво рассмеялась.
«Шалава», — мрачно подумал Дерюгин, скомкано поблагодарил и отключился.
Итак, Инга приехала утром, нашла его в кровати. В одиночестве. И они, как она утверждает, переспали.
Но он отчётливо помнит, что той ночью у него это дело случилось несколько раз.
Неужели Славка, идиотка, залезла к нему, пьяному, и он её того? Думал, что жарит Ингу, то есть, ни разу не берёг, а Ярослава же не тронутая была. Поди ещё и наговорил всякого, поэтому она и сбежала.
О!!!
«Господи, почему ты молчала?»
Несколько дней он ходил сам не свой. Переваривал новость, то убеждая себя, что этого не может быть. То соглашаясь — так и есть, он — отец.
Наконец, не выдержал и отправился в Москву.
«Завтра последний звонок. Лена первый класс заканчивает, стопроцентно будет на линейке. Хоть одним глазком на неё посмотреть» — думал он, нажимая на газ.
Хотя — зачем ему на неё смотреть? Ведь он девочку много раз видел и даже полгода жил с ней в одной квартире. Но вот тянуло и всё тут!
Где школа помнил хорошо. Приехал загодя, встал в сторонке и ждал, боясь пропустить Ярославу с дочкой.
Не угадал — они пришли не вдвоём, а втроём.
Глядя на счастливое лицо Славы, на нарядную Лену, на довольного, как слон, Дёмина, Владимир испытал странное чувство.
Вроде, ему приятно, что Слава и девочка улыбаются. Но одновременно коробит, что рядом с ними не он сам.
«Закончится линейка, подойду и спрошу напрямую. Почему я должен молчать? Если она от меня, то я имею на неё все права! — мелькало в голове, пока он жадно рассматривал ребёнка. — Вроде, уши мои? Или нет, плохо видно, банты закрывают. Глаза как у меня — карие. Так и у Дёмина они тоже карие. Но что-то моё в лице определённо есть. Надо найти мои детские фото, сличить».
Между тем праздник шёл своим чередом. Со странным чувством гордости Дерюгин увидел, что именно Лене выпала почётная роль прокатиться на плече рослого выпускника и дать последний звонок.
Чёрт его знает почему, но он почти прослезился, с трудом сглотнув комок в горле.
«Дочка».
Наконец, праздник закончился. Влад протиснулся поближе, посетовав про себя, что приехал с пустыми руками.
«Надо было цветы купить и мишку какого-нибудь. Вот я растяпа! Ладно, потом наверстаю, сейчас главное — заявить о своих правах! А если Глеб или Слава попробуют мне препятствовать, я в суд пойду! Никто не имеет права лишать дочери родного отца и отбирать у отца дочь!»
Ему оставалось пройти метров пятнадцать, но тут дорогу перегородило неповоротливое семейство из весьма объёмных мужчины, женщины и пацана.
Пришлось сбавить скорость.