– Я считал, что ты счастлива с мужем, поэтому не вмешивался.
Я рассмеялась.
– Дмитрий Вадимович, ну кого ты опять пытаешься обмануть? В тебе эгоизма и самолюбия хватит на небольшой город. Если бы я действительно была тебе нужна, ты бы наплевал на мои чувства и счастье с высокой-превысокой горы. Пришёл бы и взял что хотел. Я иду спать, и не смей меня останавливать.
В примерочной свадебного салона, застыв перед зеркалом, я смотрела на своё отражение в подвенечном платье, и лишь сейчас, в этот самый миг, реальность обрушилась на меня, словно ледяной душ. Я выхожу замуж. За Дмитрия. Очень скоро. Уже через три дня.
Версия меня четырёхлетней давности от счастья летала и прыгала по облакам, я же, нынешняя, ощущаю тихий, но всепоглощающий ужас.
Стать женой горячо любимого мужчины, который не любит тебя, а терпит рядом только ради общего ребёнка, это ли не ад? Ад, причём особо изощрённая версия.
Утешает одно, по крайней мере, я знаю, что нелюбима, иначе вязалась бы к Доронину со своими влюблёнными взглядами, разговорами, объятиями, поцелуями и рано или поздно начала этим раздражать его до трясучки.
Теперь я чуть ли не рада, что то сообщение о беременности заблудилось где-то в пространстве. Если бы Дима его получил, он бы, наступив себе на горло и вопреки чувствам, бросил не меня, а свою Елену Прекрасную, и женился не на ней, а на мне.
Все эти четыре года я была бы для него навязчивой и до зубного скрипа опостылевшей второй половинкой. Находилась бы в унизительном положении, даже не подозревая об этом.
Не подозревая, не потому что я клиническая идиотка, а потому что Дмитрий, как выяснилось, прирождённый актёр.
С того вечера, как я потребовала от Доронина прекратить притворяться, будто небезразлична ему, он перестал меня лапать и обнимать по любому удобному и неудобному поводу, но не оставил попыток соблазнить. Только теперь он действует не напролом, а более тонко.
Бывает, поймаю на себе его полный страсти взгляд, и аж дыхание перехватывает. Или на каком-нибудь светском мероприятии, где мы изображаем влюблённых жениха и невесту, он обнимет меня с такой нежностью, будто я величайшая ценность. А ещё может погладить по неприкрытой спине или плечам, после чего у меня по коже несётся целый табун одуревших мурашек.
Ревность – отдельная тема, она ему удаётся особенно правдоподобно. Доронин якобы меня ревнует регулярно, со жгучей перчинкой и практически ко всем мужчинам подряд. Исключения составляют лишь совсем юные мальчики, у которых на лице ещё даже пушка нет и убелённые сединами старцы, которые при всём желании на женщину могут лишь разве что посмотреть.