— Тогда уж и Алла пусть присутствует, выясним всё одним разом и закончим хотя бы с этой историей, — вздохнул Селивёрстов.
Разговор состоялся спустя несколько часов. Конечно, мне было жаль Арсения… Очень жаль, до безумия. Я видела измученный, потухший взгляд после того, как Арсению пришлось поверить в происходящее под натиском доказательств. Но о том, что он узнал правду, я ни капли не жалела.
Арсению было невероятно тяжело, это бросалось в глаза, однако я верила в то, что он всё преодолеет. Молодость возьмёт своё. До этого я общалась с Арсением только по телефону и должна была признать, что при личном знакомстве парень произвёл на меня исключительно благоприятное впечатление.
Раскрывать правду о характере и поступках Киры отец и дядя Арсению не стали: у Виктора Ивановича были для этого свои веские причины, а Илья считал, что у Арсения должна сохраниться добрая память об ушедшей невесте.
Алла Денисовна восприняла информацию относительно спокойно; мне даже показалось, что с некоторым облегчением.
Потом просто все сидели молча и думали каждый о своём.
— Я должен побывать там, — нарушил вдруг молчание Арсений. — В горах, на этом месте. Уверен, что душа Киры ещё там. Я должен попрощаться.
Алла Денисовна заплакала. Даже я, признаться, едва сдерживала слёзы, а мужчины прятали глаза.
— Конечно, сынок! Мы обязательно полетим туда на самолёте компании.
— Простите, — осмелилась подать голос я. — А вы можете взять меня с собой? Мне очень нужно в Новосибирск, в университет. Вы ведь не полетите на самолёте прямо в горы!
— Тебя там не узнают, Кира, — покачал головой Илья. — В твоём университете.
— Знаю. Мне и не нужно, чтобы меня идентифицировали. Я просто оставлю в ректорате письмо с некоторыми пожеланиями.
На следующий день мы вчетвером улетели в Сибирь. В Москве осталась только Алла Денисовна.
— Ты постоянно говоришь об университете, — тихо сказал мне Илья, сидящий рядом со мной в самолёте. — А домой к себе ты зайти не хочешь? Или… на кладбище?
— По поводу того, чтобы навестить могилу, я думала. А вот домой… Как я туда попаду? Я вообще стараюсь об этом не думать, так же, как о том, кому теперь отойдёт всё моё имущество. У меня ведь не было никого. Мамы с папой давно не стало, я у них была поздняя и единственная дочь, им обоим было за сорок, когда я появилась на свет. А они оба детдомовские. Получили образование, всю жизнь преподавали.
— Уверен: тебя воспитывали в большой строгости, внушая тебе, что учёба и самосовершенствование — это самое главное, — Илья смотрел на меня, тепло улыбаясь.