На середине лестницы Хенрик вдруг остановился и приставил палец к уху.
Ася прислушалась.
Где-то глубоко внизу был звук – негромкий, но повторяющийся. Как будто кто-то стонал во сне.
Последние ступени вывели их в сводчатую галерею. Было сыро, сумрачно, но откуда-то струился холодный свет – старые добрые чаролампы, не иначе. И лилиями пахло все сильнее.
Хенрик знаками показал, что идти надо очень тихо – и с грацией циркового медведя двинулся вперед на цыпочках, прижимаясь к стене.
Перед очередным поворотом механик замер. Осторожно выглянув из-за его спины, Ася увидела довольно дикую картину.
Небольшое круглое помещение было завалено охапками белых лилий. Аромат стоял просто крышесносный – в плохом смысле.
А посреди помещения висел Сайрус в растерзанном камзоле, и цепи оплетали все его тело, подобно давешним болотным пряхам, так что он вряд ли мог пошевелиться.
Ну и ну, Вивиана, подумала Ася. Ты же добрая фея!
Будто в ответ на ее мысли, цветочный ковер на полу шелохнулся, и оказалось, что фея Вивиана тоже здесь – вся в белом, возлежит на белых лилиях, эффектно раскинув руки.
Плененный дух застонал и поднял голову.
– Что тебе вздумалось пытать меня этим запахом?
– А тебе не нравится? Это мой любимый запах, – послышался мелодичный голос Вивианы. – Ты разве не помнишь сад Айне? Наш первый поцелуй?
– Не помню.
Их голоса отдавались эхом, и было отчетливо слышно каждое слово, даже тихо сказанное.
– Ты нарочно это говоришь.
– Ну ладно, помню. Дичайшие были вечеринки. Но от лилий у меня болит голова.
– Так надо, – сказала Вивиана, – чтобы вытравить запах роз.
Он рванулся из оков – безуспешно.
– Роза… Мне нужно к ней.
Фея рассмеялась.
– Поздно. Она спит и видит сны, и тебя в них нет.
– Зачем ты это сделала?
Фея грациозно поднялась.
– Во-первых, не я. А во-вторых, у людей вся жизнь – сон. Ей подарили лишний век, но какая разница? Она скоро умрет, Сайрус. Даже если проснется. Скажи спасибо, если бы не я, она бы постарела, одряхлела и превратилась в прах у тебя на глазах. Ты вечен. А она – мгновение.
Сайрус покачал головой.
– Глупышка ты, – сказал он. – Я и люблю мгновение. То мгновение, которое нужно ловить, пока не улетело, понимаешь? А ловить меня и приковывать к стенке – это скучно, Вив. Выпусти меня отсюда.
Вивиана скрестила руки на груди и принялась мерить шагами каменный мешок.
– Нет! Ты обманул меня! Когда ты носился по миру, от скуки ломая леса и топя корабли, феи укрывали тебя от гнева предвечных. А ты в ответ пообещал, что никогда не оставишь ни одну фею в беде!
Сайрус нетерпеливо вздохнул – или, что вероятней, снова попытался разорвать цепи.