Лёгкая волна раздражения поднимается, когда я вижу, как он поводит больным плечом. Ну вот и к чему все эти мужицкие замашки? Решил проблемы? Молодец. Иди ляг в больничку или отлежись дома.
Нет. Притащился, тягал на руках, тыкал в меня членом, потом спал на неудобном диване, который ему мал.
Кому и что он доказал? Что может заниматься сексом на последнем издыхании?
При мысли о вчерашнем родео я едва не теряю хладнокровный вид.
Слишком это было… даже не знаю… близко к красным линиям? Горячо? На грани?
Слава богу, к тому моменту, как Сафаров поднимает на меня глаза, я успеваю взять под контроль мимику.
Правда, опять его теряю при первых же словах Амира:
– Ань, надо поговорить, – и тон у него, можно сказать, миролюбивый со скидкой на то, что это Сафаров.
Раньше надо было говорить.
– А смысл? – я пожимаю плечами. – Ты, случайно, в политику не собираешься? Уж слишком хорошо у тебя получается объяснять всё так, что ничего не понятно, зато по итогу применяются какие-то меры, нужные тебе.
Сверлит меня взглядом.
Осознав, что я не собираюсь ему помогать в очередной раз выставить меня виноватой в том, что он меня возьмёт, Амир тяжело вздыхает и, залпом допив свой эспрессо, начинает говорить.
– Вчера мы взяли Саню, – начинает Сафаров.
Возможно, именно из-за эмоционального отупения я сразу понимаю, что это означает. Да, когда тебя не колбасит от страха, не шарашит адреналин от погони, думается значительно проще, и картина видится яснее.
– Ну ты и… – чтобы не сказать, что я действительно о нём думаю, закидываю в рот кусочек сыра. И дело не в том, что я жалею его эго, а в том, что тогда всё скатится в очередную перепалку.
Но сам факт.
Они взяли Саню, потому что он охотился на меня. И меня ради этого и отпустили.
– Я предлагал тебе оставаться в доме и не чудить, – дёрнув щекой, отвечает Амир.
– Ну, да, – киваю я. – И сделал всё, чтобы я поступила наоборот.
– Это был план Димы, я до последнего верил, что тебе хватит мозгов не убегать. У меня был другой сценарий.
– Да. Тот, где я остаюсь, а ты продолжаешь надо мной издеваться? – всё, перегорели лампочки, я больше не готова засовывать язык в задницу. Я пережила тяжёлые дни, которые обязательно мне ещё аукнутся, и теперь, когда я понимаю, что мне больше ничего не угрожает, я не собираюсь делать вид, что всё было просто отлично.
– Я ещё не вычистил всех крыс. Ты хотела, чтобы я обложил тебя пуховыми подушками? Даже чудесная женщина, которую вы оставили связанной, и та зависела от Павла Андреевича и выполняла его приказы.
– Понятно. Девственности ты меня лишал тоже, только чтобы никто не догадался, что ты не зверь. Я правильно понимаю.