Шанс.
Сэм, напрягая последние силы, хватил первый попавшийся учебник и швырнул его в монстра. Глухой удар — книга угодила прямо в уродливую морду. Тварь резко дёрнулась, отвлекаясь, и этого было достаточно.
Я рывком вскочил, подняв стул, и со всей силы обрушил его металлические ножки прямо на голову твари.
Глухой удар.
Металл с хрустом пробил хитиновый панцирь, одна из ножек стула буквально вошла в глазницу твари. Она сотряслась в агонии, лапы затряслись, задевая парты.
Она рванулась назад, сбивая мебель, и издала душераздирающий визг. Метнулась в сторону портала, но зацепилась лапой за одно из тел, лежащих между рядов.
Тварь ещё была жива.
И меня это не устраивало.
Я не отпустил стул. Стиснув зубы, с диким воплем кинулся за ней и ударил снова.
Глухой хруст.
Тварь дёрнулась, затихла… А потом — рухнула на пол.
Красная пелена упала мне на глаза, и я не смог остановиться.
Удары сыпались один за другим, металлические ножки стула вгрызались в хитиновый панцирь, превращая тварь в месиво из бурой жижи и разломанных пластин. Я захлёбывался яростью, чувствовал, как липкая субстанция стекает по рукам, одежде, лицу.
Но продолжал.
Снова. И снова. И снова. Пока чья-то рука не легла мне на плечо.
— Макс! Остановись! Оно мертво! — пробился сквозь пелену ненависти голос Сэма.
Я застыл.
Грудь судорожно вздымалась, пальцы всё ещё сжимали скользкий, облепленный кровью стул.
Тварь больше не двигалась.
Она действительно была мертва.
Стул выпал из ослабевших рук, и я рухнул на пол, больше не в силах стоять. Тело ломило, дыхание сбилось, мышцы горели от напряжения.
Я упал прямо в растекающиеся останки твари — липкая, бурая жижа мгновенно пропитала одежду, но я не обратил на это внимания.
Портал всё ещё горел справа от меня, мерцая мерзким холодным светом.
В голове мелькнула ужасная мысль:
Тварь могла быть не одна.
А что, если сейчас из этого светящегося круга выползет ещё одна? И ещё… И ещё…
Но сил больше не было, и я смирился с тем, что следующая тварь, если выйдет из портала, просто убьёт меня, а я даже не буду сопротивляться — на это уже не хватало ни капли энергии.
Как и на то, чтобы повернуть голову в сторону трупов своих одногруппников.
Оно убило всех.
Всех, кроме меня и Сэма.
Рядом опустился Семён, его рука всё ещё лежала у меня на плече. Он что-то говорил, но я не слышал. Кажется, ему проще далось увиденное. Он мог говорить. Он мог что-то делать.
Апатия.
Она навалилась тяжёлым грузом, вдавила в землю, размазала по этому грязному полу, перемешивая с кровью моих одногруппников, преподавателя, мерзкой твари, убившей их.