В зеркальном отражении стояла не бедная студентка, пахнущая травами и недосыпом, а девушка, способная войти в королевский зал с гордо поднятой головой и не спрятаться за ближайшей колонной.
– Ну? – торжествующе спросила Ева.
– Ты превзошла саму себя.
И это единственный комплимент, на который меня сегодня хватило.
Потому что я волновалась.
Потому что переживала сразу за всё: за то, как меня, безродную нищенку, примут во дворце, как отреагируют на наряд и отсутствие драгоценностей, как Виктор пройдёт свой отбор…
А ещё я ужасно боялась опростоволоситься из–за откровенно плохого знания этикета.
В академии мы, конечно, его изучали, но тогда я была уверена, что мне все эти занудные протоколы никогда не понадобятся, так что поступила, как настоящий студент – сдала экзамен и забыла.
Представление лучших выпускников его величеству прошло как в тумане.
Пока не объявили:
– Виктор Аргенталь.
И тогда мир вдруг стал очень чётким.
Он вышел в середину зала – высокий, статный, красивый. Все те лишние килограммы, что должны были его погубить, сделали его внушительнее, мощнее и будто даже немного старше и представительнее.
Мундир сидел идеально. Ни одна пуговица не предпринимала попыток к бегству.
– Приятно видеть, что современные молодые люди ответственно подходят к отбору, – похвалил его монарх.
Виктор и бровью не повёл, а мы с Евой едва не лопнули от гордости.
Но я, конечно, нервничала ужасно. Особенно, когда начался бал.
Свет. Музыка. Шёпотки. Сплетни.
Сияющая ярче солнца Ева в руках принца.
Судорожные улыбки придворных дам.
Одна особенно ядовитая особа в бальном платье прошептала на весь зал:
– Ни стыда ни совести. Одна при всём честном народе соблазняет принца, второй притащил на бал безродную…
Я вытаращила глаза, сообразив, о ком идёт речь, но не успела отреагировать, хотя речь предназначалась в том числе и мне.
Леди Аргенталь повернула голову с такой ледяной грацией, что я почти пожалела сплетницу.
– Эта «безродная», – отчётливо сказала она, – в ближайшее время будет удостоена титула за огромный вклад в развитие зельеварения. Советую быть любезнее. Что касается моей дочери, вам, леди Фиерри, стоит хорошо подумать, насколько уместны подобные выпады в адрес невесты его высочества.
Пока дамы хватались за нюхательные соли и руки сопровождающих их джентльменов, я пыталась взять эмоции под контроль.
Но не выходило!
Меня только что защитили и похвалили! За меня вступились!
Женщина, которая по всем законам логики должна была меня ненавидеть, ринулась мне на помощь, будто тигрица.
Я отошла к приоткрытому окну, чтобы сделать глоток освежающего воздуха, а также спрятать предательские слёзы от излишне внимательных зрителей. Они жаждут хлеба и зрелищ, но я не собираюсь никого развлекать.