— Где он? Долго до него? Малышке совсем нечем дышать! — я уже и в реальности всхлипываю.
— Вот ты какая, Великая Мать, — шепчет Ка’ирлана. — Остатки корабля заводят в док, туда сейчас дадут воздух, чтобы вернуть тебе твоё дитя.
— Спасибо, Ка’ирлана! — от души говорю я ей. — Можно я…
— Пойдём, — она явно хочет добавить что-то, но останавливает себя, зато идёт очень быстро. Мы с Серёжей едва поспеваем за ней, но при этом она ещё и рассказывать успевает. — Это один отсек корабля, его взрывом, видимо, отнесло чуть ли не в соседний сектор, поэтому нашли мы его быстро, ну и сигнал бедствия… Так что прямо сейчас…
Я вбегаю вслед на ней в какое-то огромное помещение, совершенно не запомнив дорогу, а в это время прямо на моих глазах нечто, похожее на огромное насекомое, вспарывает, как консервную банку, обшивку корабля. Интересно, откуда я знаю о консервной банке? В Тридевятом их не бывает… Но прогнав эту мысль, я устремляюсь вперёд так быстро, что меня не успевают остановить. Я будто чувствую, где моя Маришка, просачиваясь сквозь небольшой пока разрез прямо в ничем не отличающуюся ото сна каюту, где на кровати лежит очень маленькая пушистая девочка. Она не полностью пушистая, но мне сейчас это и неважно. Я подхватываю с круглой кровати маленькое тельце, прижимая к себе.
— Мама… — шепчет малышка. — Ты пришла…
Она закрывает глаза и замирает, а я пугаюсь чуть ли не до обморока, но затем слышу тихое дыхание. Жива. Жива моя маленькая. Теперь нужно её показать медикам и согреть мою Маришку. С этими мыслями я почти бегом устремляюсь в расширяющуюся щель, которую проделывает огромное насекомое, меня ничуть не пугающее, потому что главное — это доченька.
Маришка очень маленькая, но при этом не позволяет никому взять её в руки. Никому, кроме меня и Серёжи. Вспомнив о том, что мне бутылочку детскую приготовили, держа малышку на руках, я даю ей соску, с которой малышка очень быстро справляется, а не сумевший осмотреть Маришу местный доктор только разводит руками, поэтому мы спешим домой. В каюту не уходим, находясь в рубке корабля. Дома лекари наши есть, Яга опять же, она разберётся. При этом разговариваю я с Маришей только через оберег, иногда даже не видя, говорит ли она. Надо будет Ягу спросить, что это значит.
Выпив около половины бутылочки, Маришка вдруг начинает меняться. Она меняется прямо у меня в руках, что вызывает удивлённый возглас Серёжи, отвлёкший Аф’и’лара от командования кораблём. Местный самый главный начальник подходит ко мне, но останавливается на расстоянии, наблюдая за тем, как становится другим тело малышки. Сначала исчезает шерсть, показывая, что с полом хотя бы мы не ошиблись. Я заворачиваю маленькую в поданный мне отрез ткани, поэтому могу только наблюдать за лицом, а оно становится похожим на наши с Серёжей, при этом мои ощущения говорят, что так правильно.