Разумеется, все знают, что мы задумали. Яга говорит: раз бороться с этим бессмысленно, то надо организовать и возглавить. Вот она и выделила ступу, чтобы посмотреть на нас, а я… Я чувствую, что всё правильно происходит, как оно быть должно… Поэтому, рассказав об этом кивнувшему любимому, направляюсь в сторону ступы. Ну, вниз сначала — на школьный двор, а там и транспорт Яги, выглядящий небольшим, но оказывающийся огромным.
— Маша, — останавливает она меня, — ты что-то чувствуешь?
— Да, — киваю я. — Даже непонятно, с чего вдруг столько внимания.
— Значит, что-то важное случиться должно, — вздыхает она. — Мы постараемся выяснить.
Я благодарю её и лезу в ступу, чтобы усесться на скамеечку внутри. Ну и Серёжа мой подле меня устраивается. Мы сейчас в лес летим, раз показательное выступление меня с Серёжей будет. Других вариантов нет, потому как варианты разные бывают, а столицу заново строить никому не надо. Значит, в Чернолесье, где волшебный дуб стоит, молодильные яблоки рождающий. Вот такой у нас в сказке дуб…
Что-то я всё чаще в размышлениях утопаю. Не к добру это, хотя и понятно. Не зря же я мыслями к Алёнке возвращаюсь. Значит, действительно с ней может что-то очень важное связано быть. Интересно, что именно? И отчего Макошь вот прямо так вмешивается? Ведь не было такого раньше никогда, тогда почему? Непонятно… И мамочка говорит, что такой активности точно на её памяти не было, а живёт она очень долго.
Ступа ощутимо снижается, что значит — скоро наше с Серёжей выступление. Интересно, как… Может ли у Макоши быть личный интерес? Она, конечно, великая сила, но она ещё и женщина, а мы в сказке живём, так что всё может быть на этом свете. Вот только у меня знаний не хватает и, кажется, фантазии…
— Пожалте, царевна с царевичем, — приглашает на выход Яга. — А мы на вас со стороны посмотрим.
Ну понятно, почему она так, мало ли что. Выходим мы с Серёжей, а меня к берёзе тянет так, что я уже и не соображаю ничего, как на поводке прямо тянет. Вот будто во сне и подхожу я к дереву, обнимаю его крепко-крепко, а Серёженька меня, но обращаюсь я при этом именно к Макоши, потому что задумалась сильно. Похоже, правильно я делаю, потому что вдруг вместе с Серёжей оказываюсь в пещере необычной, будто драгоценными каменьями выложенной, — сверкает всё.
— Ты правильно догадалась, Маша, бывшая Несмеяной, — слышу я голос сзади, а развернувшись, вижу женщину в простом наряде, да только глаза её синие буквально ловят мой взор, лишая возможности двигаться.
— Ты Макошь? — интересуюсь я.
— Да, девочка, — вздыхает она. — Очень мне важно, чтобы та, кого ты Алёной зовешь, дошла. Я уже всё пробовала, но гибнет она раз за разом, потому одно мне остаётся — тебя просить позвать её.