— Твои волосы… — прошептал он, у моего уха. — Они пахнут луговыми травами. А кожа… чем-то сладким.
— Может, это просто медовый крем для тела? — поддразнила я.
— Нет, это что-то другое. — Он поднял голову, его глаза встретились с моими, в них было обещание очень жаркого утра. — Это ты. И ты, Зара Найтингейл, делаешь меня самым счастливым человеком на свете.
Его рука скользнула по моей талии, очерчивая изгибы тела. Ладонь скользнула по моему бедру, а потом выше, сгребая простыни, и сердце ускорило свой бег в предвкушении.
Всё вокруг, включая солнечный свет, казалось, исчезло. Остались только мы двое, наши тела, наши ощущения и та магия, которая всегда жила между нами.
Когда его губы вновь оказались на моей шее, я прошептала, чуть задыхаясь:
— Марк… дети… Они могут…
— Не волнуйся, — ответил он с ухмылкой, снова поднимая взгляд к моему лицу. — Вчера я наложил на дверь звуковой барьер. Никто нас не потревожит.
— Ты всё продумал, — сказала я, притворно нахмурившись.
— Когда речь идёт о тебе, я всегда всё продумываю, — он провёл кончиками пальцев по моей шее, спускаясь к груди, и я застонала от удовольствия.
Но прежде чем он успел продолжить, в дверь что-то с грохотом ударилось.
— Мам! Пап! — закричал звонкий голос. — Мы знаем, что вы там! Вы прячетесь!
Марк замер, а я тихо рассмеялась.
— Похоже, твой звуковой барьер сдался под натиском наших маленьких драконов.
Мы оба знали, что наша жизнь ещё не скоро станет тихой. Наши дети, Леон и Аделина, умудрялись превращать каждый день в приключение.
Я покрутила в воздухе пальцами, и дверь открылась.
— Бабушка с дедушкой уже едут? — спросил Леон, забегая в комнату, его глаза блестели от возбуждения.
— Мы не можем ждать! — заявила Аделина, решительно топнув маленькой ножкой.
Я рассмеялась и поднялась с кровати, натягивая шёлковый халат.
— Они скоро приедут, — успокоила я детей, опускаясь на колени, чтобы прижать обоих к себе. — А пока пойдите помогите тёте Милане и дяде Финару накрыть стол.
— А если Милана снова сделает свои овощные маффины? — с ужасом спросил Леон, на что Марк тихо фыркнул от смеха.
— Не волнуйся, сын. Мы это предотвратим, — пообещал он, тоже поднимаясь с постели и натягивая рубашку. — А теперь… убирайтесь на кухню, сорванцы! — приказал он своим «страшным» голосом, который вызывал у детей счастливое хихиканье.
Это была наша жизнь. Наша весёлая, безумная, страстная жизнь, полная забот, которые мы выбрали сами.
И да, я побаиваюсь больших замков, неизвестных артефактов и книг в чёрной обложке, и иногда мне снятся страшные сны. Но до тех пор пока Марк Найтингейл держит меня за руку, я не променяла бы нашу жизнь ни на какую другую. Никогда.