Чекисты не обошли своим вниманием и лидеров протеста. Их склевывали по одному — кого по месту жительства, а кого и на конспиративных квартирах, запеленговав телефоны, находящиеся в черных списках. И вот тогда те, кого еще не арестовали, толпами побежали из страны, ибо границу с Россией никто и не думал закрывать. Простейшее же дело: от погранперехода в Томсино на российско-белорусской границе до автомобильного пункта пропуска Бурачки на границе между Российской Федерацией и Латвией по хорошим дорогам всего шестьдесят километров. Один час езды — и здравствуй, ЕС. Но с мадам Тихановской был не тот случай. Ее после ареста мужа вместе с детьми выдворили напрямую в Литву сотрудники КГБ — ибо задерживать ее было вроде не за что, и при этом появилось опасение, что эта особа, глупая как курица, но с претензиями, может стать удобным материалом для создания белорусской версии «головы Гонгадзе». Да и белорусскому президенту хотелось показать всему миру, что он не такой свирепый, как о нем пишут, а потому не ест на завтрак женщин и детей.
Тем временем те лидеры белорусского майдана, которые были задержаны КГБ, стали своего рода иконами протеста, мучениками за демократию, а те, что сумели покинуть страну, продолжили активную подрывную деятельность. Силовой захват власти наскоком не удался; теперь оппозиция (а точнее, ее кураторы из ЦРУ) решили перейти к планомерной осаде с продолжением мирных дневных акций протеста каждое воскресенье под лозунгами освобождения политзаключенных, отставки президента и честных выборов. Одновременно было решено возбудить в Белоруссии самое широкое забастовочное движение. Из сейфов в Лэнгли извлекли пыльные папки с наклейкой «Солидарность» и начали перелицовывать старые песни о главном на новый лад. И первое, что понадобилось конструкторам этой химеры — аналог Леха Валенсы: простой парень, туповатый, но с претензиями, которого самые широкие народные массы с легкостью воспримут как своего вождя. Простого парня не нашлось, ибо все подходящие кандидатуры уже сидели на нарах, — не ставить же на эту ответственную роль господ Цепкало, Бабарихо или Латушко, от которых за километр несет интеллигентско-начальственной спесью.
И тогда взгляд подчиненных Джины Хаспел упал на простую русскую (то есть белорусскую) бабу — Светлану Тихановскую, в девичестве Пилипчук. Все требуемые качества у нее имелись не просто в наличии, а даже в избытке, и к тому же она находилась на свободе, в безопасном месте, куда не смогут дотянуться кровавые руки белорусского диктатора. Быстренько была состряпана легенда о том, как будущая революционная вождиха тайными лесными тропами вместе с детьми бежала из объятой мраком диктатуры Белоруссии на территорию свободолюбивой Литвы. «Для этих белорусов сойдет», — сказала Джина Хаспел, и план «Горгона» превратился в план «Медуза». Именно после этого новоявленная предводительница команчей, то есть змагаров, выступила перед литовским телевидением с «откровенным» интервью, что она простая домохозяйка, всю жизнь мечтала жарить мужу котлеты, но вместо этого вынуждена сражаться с ужасным драконом-диктатором за демократическое будущее своей страны. Приз зрительских симпатий со стороны таких же (но европейских) домохозяек, сидящих в локдауне, был ей обеспечен. Эпидемия — это скучно и страшно, а тут такой интересный сериал.