Граф уставился на меня с таким изумлением, будто я потребовал у него не банальную компенсацию, а дочку в жёны, и к ней приданое.
— Вы в своём уме, барон? — довольно грубо осведомился он. — С чего вы взяли, что я заплачу вам хотя бы пфенниг?
— Отказываетесь платить? — понимающе покивал я. — Прошу вас так и написать на счёте, — и доверительно сообщил: — Счетоводы требуют.
Тот с сомнением покрутил головой, но всё же взял ручку и размашисто написал: «В оплате отказано».
— Благодарю вас, — сказал я, бережно убирая бумаги в папку. — Теперь можно поговорить и о той парочке. Вам известно, что они преступники, и их задержали прямо на месте преступления? Суд приговорил их к смертной казни через повешение.
— Они мои солдаты, — с нажимом сказал граф, — и я не позволю какому-то барону из захолустья держать их в тюрьме, и уж тем более казнить. Если они действительно виноваты, то я накажу их сам.
Я, в общем-то, и не ждал, что он позволит мне их повесить. Если бы я действительно их казнил, то это было бы серьёзным ударом по его авторитету у подчинённых.
— И каким именно образом вы собираетесь мне не позволить, граф? Будете угрожать?
— Буду именно угрожать, — со зловещей улыбкой заявил он. — Либо вы немедленно освобождаете моих людей, либо я приду сюда с моими солдатами и освобожу их сам. А может быть, и сам повешу кого-нибудь. Вашего управляющего, например — он мне порядком надоел своим нытьём.
— Серьёзная угроза, — я откинулся на спинку кресла в раздумьях. — Но понимаете ли, граф, я не могу освободить их просто так, на основании каких-то слов. Есть установленная процедура, и мы обязаны ей следовать. Вот вам лист бумаги — напишите мне записку с вашими требованиями. Свою угрозу тоже не забудьте записать, чтобы мои люди знали, из-за чего я был вынужден освободить преступников.
— Вы вообще барон или какой-то… — он повертел рукой в воздухе, подбирая слово, — … делопроизводитель?
— Я — барон, который ведёт свои дела должным образом, и у которого они всегда в порядке, — назидательным тоном заявил я.
Граф покрутил головой в недоумении, но всё же взял ручку и написал то, что требовалось. Я взял листок и быстро пробежал глазами написанное.
— Уступаю грубой силе, — торжественно объявил я, убирая требование графа в папку и набрасывая записку палачу. — Вот распоряжение об освобождении ваших людей. Кстати, вам следует оплатить их довольствие за время нахождения в заключении. Порядок должен быть во всём!
Граф покраснел от злости, но снова сдержался. Схватив мою записку, он стремительно вылетел из кабинета не попрощавшись.