— Вот если закуп в лавке посчитать, то и выходит, что ни один скупщик тебе такую цену за золото не даст. А ещё они золото на хранение берут за один процент в год. Отдаёшь ты им, к примеру, золото и говоришь, что до весны, а они тебе взамен вексель. Весной или золотом обратно получишь, или деньгами, а до весны хоть умоляй, не отдадут.
— Ну и кому такое надо? — поразился Марен. — Они твоё золото не отдают, а ты им за это ещё и деньги платишь?
— Э, тут глубокий смысл есть, понимаешь, — расплылся в улыбке тот. — Раньше ведь как? Старатель с поля возвращается с песком, осень пьёт без продыху, зимой чуть не побирается, а весной ему припасов купить не на что. А здесь отдал песок Арди на сохранение и живи до весны спокойно. Народ вроде и пить как-то меньше стал. Хотя чудят всё равно, да.
Марен задумался. Задача, которая поначалу выглядела достаточно простой — поехать, найти и расспросить, — оказалась явно не так уж и проста. Допустим, найти этого Арди вполне возможно, подобные люди всегда на виду, но как его расспросить? Нужно как-то подловить его без охраны, а без охраны таких людей встретить трудно. Пораздумывав немного, Марен решил отложить этот вопрос на потом — приедет в Новгород, а там и разберётся, где и как встретить Арди.
— Спасибо, друг, — поблагодарил он трактирщика. — А скажи мне ещё: как бы мне в Новгород попасть? Мне говорили, для этого поезд нужен?
— Эк куда ты собрался, — покрутил головой трактирщик. — Попасть-то просто: идёшь на вокзал и покупаешь билет. Но поезд только через два дня будет — у тебя есть где ночевать?
— Нету, — покачал головой Марен.
— У меня свободных комнат нет, сам видишь — сезон кончился, все артели вернулись. Но могу койку сдать — надо?
— Надо, — вздохнул Марен. — Но у меня сейчас денег нет, только песок. Схожу песок сдать и вернусь. Ещё мне поужинать надо будет.
— Возвращайся, поужинаешь, — пожал плечами трактирщик. — Койку придержу для тебя.
— Куда прёшь? — раздался грубый окрик. — Ты чего здесь забыл?
Марен неторопливо обернулся. На него недружелюбно смотрел какой-то рабочий в замасленном тулупе, с фонарём в одной руке, и молотком на длинной ручке в другой.
— Это и есть поезд, в котором людей возят? — спросил он.
— Ну ты и деревня! — заржал работяга. — Только что из леса вылез, что ли?
— Из леса, — подтвердил Марен, начиная злиться. — Вылез.
Рабочий что-то почувствовал и резко перестал смеяться.
— Это товарные вагоны, — объяснил он уже совсем другим тоном. — Людей в них не возят — видишь, окон нет? Для людей — пассажирский, он завтра к вечеру придёт, ночь отстоится, а послезавтра утром обратно в Новгород уйдёт.