— Я врать не стану, — пожал я плечами. — И на все твои вопросы отвечу. Расскажу всё, что знаю, без утайки.
— Ценю, Кеннер, — серьёзно сказал князь. — Ты хоть и молодой, но ведёшь себя очень правильно. Кое-кому из моих советников стоило бы у тебя поучиться. Но мы с тобой что-то сильно ушли в сторону — так что ты хочешь рассказать того, что в докладе не написал?
— В докладе я изложил факты, княже, а рассказать хочу о своих впечатлениях и мыслях. Поскольку они фактами не очень подкреплены, в докладе им не место, но мне кажется, что ими тоже стоит поделиться.
— Слушаю тебя внимательно, Кеннер, — кивнул князь.
— Во-первых, интересна реакция кардинала Скорцезе. К теме возможной войны с нами он отнёсся совершенно равнодушно. Когда я заговорил на эту тему, он просто отмахнулся. Но когда я сказал, что в качестве превентивной акции мы, возможно, будем вынуждены захватить Ливонию, его настроение резко изменилось. Он практически перестал себя контролировать, у него начали постоянно проскальзывать вспышки эмоций. И в конце нашего разговора он прямым текстом заявил, что Дитрих плохо просчитал результаты своих действий.
— Это мало о чём говорит, — заметил князь.
— Само по себе мало о чём, — согласился я. — Но в сочетании с другими моментами наводит на некоторые мысли.
— Продолжай, — кивнул князь.
— Кардинал разволновался настолько, что срочно поехал к императору, а мне порекомендовал попросить аудиенции через недельку. Но когда я эту аудиенцию получил, император не стал обсуждать возможный захват нами Ливонии. Он об этом вообще ни словом не обмолвился. Получается, что в отличие от кардинала, у императора такая перспектива никакого беспокойства не вызывает.
— Действительно, любопытный момент, — согласился князь.
— Во-вторых, интересна реакция на наши новые бронеходы. Герцога Баварского они не особенно заинтересовали. Точнее, он потерял к ним интерес сразу же, как только выяснил, что мы их ему не продадим. У императора наши новые бронеходы тоже не вызвали совершенно никакой озабоченности. Скорее в его эмоциях чувствовалось одобрение, и я готов поручиться, что это было истинное чувство, а не имитация. Ещё он искренне интересовался их ценой, совершенно пропустив мимо ушей моё замечание о запрете экспорта.
Князь слушал с неподдельным интересом, не пытаясь меня прервать. Видно было, что к моим впечатлениям он и в самом деле отнёсся серьёзно.
— И в-третьих, эти пресловутые разговоры о возможном нападении. Сначала герцог Баварский упорно убеждает нас, что это реальная опасность, но при этом я абсолютно точно выяснил, что у него с племянником вполне родственные отношения, а их жёны дружат. Их размолвка давно в прошлом.