— Это не так уж мало, — заметил князь.
— Это не так уж много, княже, — с сожалением сказал я. — Опытный политик такое редко допускает. Но иногда случается. Я думаю, здесь всё-таки играет роль моя молодость — люди подсознательно относятся ко мне не вполне серьёзно, и случается, допускают ошибки.
— Ну, от несерьёзного отношения ты уже многих излечил, — усмехнулся князь. — А то, что ты ложь умеешь определять — это помогает?
— Нет, княже, от этого никакой пользы нет, — ответил я с досадой. — Это вообще не работает.
— Не работает? — удивился он.
— С имперцами, а особенно с попами, совсем не работает, — подтвердил я. — Это ведь в Суде Дворянской Чести можно требовать ясного и полного ответа, а, скажем, от императора или от кардинала ничего не потребуешь. К тому же все знают, что я ложь чувствую, так что у них всё время какая-то полуправда. Они так всего намешают, что сидишь и не понимаешь — наврал, нет? Больше с толку сбивает.
— А со мной?
— Да я от тебя вообще лжи не припомню, княже, — пожал плечами я. — Да и зачем бы тебе со мной врать понадобилось? Я за этим даже и не слежу.
— Не следишь, говоришь? — хмыкнул князь. — Ну ладно, продолжай.
— В общем, дело не в моих способностях, просто в живом разговоре есть много моментов — интонации, паузы, движение глаз, — вот все эти невербальные признаки, которые на самом деле многое говорят.
— Это тоже можно имитировать, — заметил князь.
— Не всё сразу, — отрицательно покачал головой я. — Когда человек что-то имитирует, он уделяет этому много внимания, и в результате обязательно ошибётся в чём-то другом — или всплеск эмоций не подавит, или глаза дёрнутся, или ещё что-то. Если внимательно следить за всеми признаками, то всегда можно понять, когда собеседник темнит. Фальшь обязательно как-то проявится.
— Пожалуй, соглашусь, — задумчиво кивнул князь. — Хорошо врать, так, чтобы никто не понял, мало у кого получится. Да ни у кого, наверное. То есть выходит так, что все эти фокусы с эмпатией мало для чего годятся, а гораздо надёжнее будет без этого, по-простому?
— Не совсем так, княже, — возразил я. — Эмпатия много где помогает, но вот в разговоре с опытным политиком, который о возможностях эмпатии знает достаточно, там да, пользы немного. Но ты ведь наверняка и сам хорошо представляешь, как надо с эмпатами разговаривать.
— Представляю, — с усмешкой подтвердил он. — Но я со своей стороны представляю, а мне было интересно понять, как ты это видишь. Вы-то не сильно любите про свои способности откровенничать — кто-то недоскажет, а кто-то и соврёт. Вот и приходится сверять, кто что расскажет.