— Да, в самом деле, — встрепенулась та. — До встречи, была рада с вами познакомиться.
Мы дружно поклонились, и они с достоинством отбыли. Мы проводили их глазами.
— Закройте, пожалуйста, рты, — с раздражением сказал я одногруппникам. — Постоять рядом с Ивлич ещё не повод выглядеть по-дурацки.
Я сделал усилие над собой и вымел раздражение прочь. Чего я, в самом деле, жду от деревенских ребят? Они воспринимают Высших чем-то вроде небожителей, и когда та же Драгана Ивлич подходит вот так попросту, поздороваться, то на них это совершенно естественно оказывает сильное впечатление. Хотя Анета меня немного удивила — рот она, конечно, не разевала, но я ожидал от неё более спокойной реакции.
— Анета, а ты-то почему чувствовала себя так скованно? — Отчего бы и не спросить, если уж непонятно. — Для тебя-то общение с Высшими должно быть совершенно привычным.
— Где бы я с Высшими общалась? Может, для тебя поболтать с Драганой Ивлич — это ничего особенного, а у меня круг общения совсем другой.
— Да? А что насчёт Алины?
— Это вы с Леной привыкли воспринимать Алину как подружку, и забываете, кто она такая. Она меня, наверное, любит, и я её тоже люблю, но для меня она прабабушка и Мать рода, а никакая не подружка.
Наверное, я в самом деле не вполне понимаю, чем для родовичей является Мать рода — помнится, Стефа тоже что-то такое говорила. Хотя может быть, постороннему этого вообще не понять.
— Кеннер, а что они вообще хотели? — с недоумением спросила Ленка. — Не просто же посмотреть на Анету?
— Ну, я могу только предполагать, — хмыкнул я. — У них в Круге был серьёзный раскол, но причина для раскола исчезла, и похоже, что Драгана начинает понемногу прибирать к рукам другую фракцию. Эта бывшая оппозиция сейчас пытается понять своё будущее место во власти, и естественно, интересуется реальным положением тех, кто к этой власти близок. Например, нами. Милану, по всей видимости, интересовало, насколько тесно мы связаны с родом Тириных, и как князь смотрит на эту слишком тесную связь. Вот, кстати, яркое свидетельство, что отношения нашей семьи с родами многих волнуют.
— И какие могут быть последствия? Ну, того, что мы тесно связаны с Тириными.
— А ещё и с Ренскими, и с Хомскими, — напомнил я. — А последствия… в деталях всё очень сложно, зато в целом проще некуда — нас будут терпеть только до тех пор, пока мы демонстрируем абсолютную преданность князю и княжеству. Настолько влиятельному семейству не позволят ни малейшей нелояльности — если мы заиграемся, то повторим судьбу Греков. Так, — я присмотрелся к кучке преподавателей, — кажется, это нам Менски машет. Всё, выдвигаемся.