С Зепперами пора было что-то делать, дальше тянуть было нельзя. Сказать по правде, у меня портилось настроение уже от одной только мысли о Зепперах — слишком многое от этого вопроса зависело, и слишком высок был риск ошибиться. Как-то так получилось, что на правильное решение проблемы Зепперов оказалось поставлено очень много — и князь, и Драгана с интересом наблюдали, как я решу проблемы с недоплатой налогов и с поставкой алхимии. От результата во многом зависело и последующее их отношение — стану ли я серьёзным игроком, или же останусь мальчиком, которому можно иногда поручить несложное дело. И вопрос здесь вовсе не в моём чувстве собственной важности — отношение ко мне прямым образом отразится и на отношении к нашей семье. Так что если Зеппер вдруг не захочет прогибаться и пойдёт на принцип, то я окажусь в довольно неприятном положении.
Словом, было уже невозможно дальше откладывать дело и бесконечно шлифовать давно заученный наизусть план разговора. Так что я повторил его в последний раз и дал указание Мире договориться о встрече с Эрихом Зеппером.
Встретились мы в «Ушкуйнике» — туда его пригласил я, и Зеппер против места не возражал. Даже если он и знал, что «Ушкуйник» принадлежит мне, его это не смутило. Да и с чего бы вдруг ему возражать? Никаких секретов он обсуждать со мной определённо не собирался. Разговор у нас, как обычно принято, начался с нейтральных тем.
— Как вам Новгород, господин Эрих? — осведомился я с интонациями радушного хозяина.
— Слишком холодно, — проворчал он.
— Холодно? — с лёгкой иронией переспросил я. — Уверяю вас, у нас на редкость мягкие зимы. Мы же на самом юге княжества. Вот севернее действительно случаются холода.
Мне сразу же вспомнился Дамир Назимов, только что отбывший в длительную командировку для руководства семейным предприятием. Руслан Назимов пообещал, что если на любом дирижабле, который повезёт туда припасы, найдётся хоть капля спиртного, виновник составит Дамиру компанию как минимум на год. Насколько я слышал, все служащие восприняли это всерьёз и прониклись. Перспектива подобной командировки никого не заинтересовала, так что Дамир увёз с собой в тундру лишь добрые напутствия.
Интересно заметить, что вся эта история активно обсуждалась в аристократических семействах, но широкой публике осталась совершенно неизвестной. Сначала Назимовы посулили содрать шкуру с любого газетчика, который хотя бы заикнётся об этом, а потом редакции посетили люди Антона Кельмина с добрыми лицами, которые пообещали примерно то же самое. Журналисты проявили благоразумие — за исключением одного смельчака, который разразился редакционной статьёй на тему вседозволенности дворянства, написанной столь туманно, что никто так и не понял, что он вообще хотел сказать.