— Разве на севере кто-то живёт? — удивлённо поднял бровь Зеппер. — Я имею в виду новгородцев — то, что там живут племена лопарей[12], мне известно.
[ 12 — Лопари, они же саамы — финно-угорское племя, населявшее Лапландию, а если говорить о русских землях — Кольский полуостров. ]
— Разумеется, живёт, — кивнул я. — И разумеется, я имею в виду новгородцев, в том числе многие дворянские семьи. Мы — северный народ, господин Эрих. Некоторые дворяне живут даже в ледяной тундре, на берегах Мурмана[13]. Вспомните о них, когда будете дарить жене песцовую шубу.
[ 13 — Мурман или Мурманское море, Сиверское море, Печорское море — это всё старые названия Баренцева моря. Впрочем, Печорское море существует и в наше время — так сейчас называют юго-восточную часть Баренцева моря в районе устья Печоры. ]
О том же Дамире, например, ныне руководителе пушной фактории, пострадавшем за свободу слова. Можно сказать, узнику совести, жертве тоталитаризма, за которого не вступились ни правозащитники, ни демократические журналисты. Увы, правозащитники у нас так и не появились в связи с отсутствием желающих их финансировать, а журналисты обычно предпочитали быть живыми, а не демократическими. Отчасти мне было даже жаль Дамира, но лишь отчасти — это для него хороший шанс пересмотреть свою жизнь. Из него вполне может получиться достойный член общества — в конце концов, его отец проявил себя человеком чести, так что вполне возможно, что и из сына получится что-то хорошее, когда подростковая дурь уйдёт.
Зеппер только покрутил головой на мои слова. Ну, это понятно — человеку, привыкшему передвигаться в лимузине, трудно объяснить прелесть путешествия на собачьей упряжке. Я его даже понимаю — сам предпочёл бы жить там, где вызревают виноград и персики, но так уж получилось, что родился там, где растёт в основном рожь и картошка.
Эрих был явно нерасположен к дружеской беседе, так что перешёл к делу сразу же, как только это стало приличным:
— Так что вы хотели обсудить со мной, господин Кеннер?
— Тот самый неудобный момент с неуплатой налогов, господин Эрих, — отозвался я, всячески демонстрируя сожаление, что мне приходится поднимать столь неприятную собеседнику тему. — Боюсь, что князя Яромира не устраивает ваша позиция.
— Я правильно понимаю, что вы являетесь его официальным представителем? — осведомился Зеппер.
— Неофициальным, — улыбнулся ему я. — Князь предпочёл бы решить это дело приватно. Оно, увы, не красит ни ваше семейство, ни княжество, так что перенос его на официальный уровень — это крайняя мера.